Укрощение строптивого ректора - Александра Чиликина

Всё вмиг переменяется.

Мужчина вдруг резко отпрянул, за секунду оказываясь на другом конце комнаты.

Приподнявшись, непонимающе смотрю на него, чувствуя, как разгорается внутри томление от одного его вида — растрепанные волосы, почти черные глаза, лихорадочный румянец на всегда бледном лице.

Как же он красив…

— Если вы не любите, когда кусаются, — хрипло начинаю и вынуждено прокашливаюсь, — достаточно просто сказать. Разговоры они вообще, знаете ли, по жизни много проблем решают…

Но вместо объяснений мужчина бросает на меня взгляд как на чудовище последнее, а затем, не дослушав, попросту вылетает вихрем из комнаты.

Бух! — хлопает пострадавшая дверь.

…

Ничего не поняла.

Жду немного и соскальзываю со стола, решив, что раз он ушел, то и мне тоже можно. Ослабевшие колени всё еще немного потряхивает, но я резко напоминаю им, что мы тут вообще-то змея, и контролировать себя должны безусловно. Колени со мной согласились, поэтому комнату мы пересекали уже вполне уверено.

Но подергав ручку двери, я вдруг понимаю, что меня тут совершенно возмутительным образом заперли!

Та-а-ак!

Резко шагаю обратно к окну, решив, что основы левитации мне, судя по приключениям с люстрой, вовсе не нужны, но и на окне обнаруживаю парочку защитных заклинаний. Можно, конечно, принять истинную форму и попробовать их обойти… но развить эту мысль у меня не получается, так как дверь снова внезапно распахивается, являя собранного ректора. На удивление, в его облике более ничего не напоминает о недавней вспышке.

— Вообще-то я забрал вас с занятий по делу, — без предисловий холодно сообщают мне, оправляя сюртук.

Села обратно на стол.

В этой комнате точно именно я неадекватная?

— И какому? — решила всё же поддержать разговор.

— Мне нужна ваша помощь. Считайте, что у вас сегодня будет первое полевое задание. — Мужчина демонстративно не смотрит на композицию «стол и я», обратив взгляд куда-то наверх. — Будете изображать мою спутницу.

Пауза.

— То есть вы настолько гиперответственный, что решили исполнять мои обязанности по охоте на вас за меня? — иронично уточняю.

Ледышка снова бросает на меня раздраженный взгляд.

— Нет, просто вы, как ни прискорбно, наилучший вариант. Я не склонен появляться в обществе женщин, а нашу с вами историю успели уже усудачить до смерти, так что если я вдруг приведу вас, это ни у кого не вызовет подозрений.

— Усудачить до смерти? — действительно удивленно переспрашиваю. Не слышала о том, чтобы о нас кто-то судачил. Впрочем, я вообще не склонна что-то слушать, если на то пошло…

Ректор, тем временем, идет на рекорд по количеству убийственных взглядов в минуту.

— А вы думали наш танец на том балу остался незамеченным для высшего света?

— Честно говоря, никогда не вникала, что там замечает высший свет… — тяну растеряно.

Андриан показательно вздыхает.

— Подробности нашего с вами танца и последующего «общения» разлетелись по благородным гостиным буквально на следующий же день, а уж после известия о вашем поступлении в академию, которое, увы, не удалось скрыть, на нас и вовсе начали устраивать тотализаторы.

— Оу! И какие варианты? — живо интересуюсь. — Давайте тоже поставим!

У ректора дергается глаз.

— Либо чья-то смерть, либо наша свадьба. — На последнем слове его аж передергивает.

Вот так значит, да?

Агрессивно молчу.

— В общем, ваше со мной появление никого не удивит и отлично отвлечет внимание от дела, которым мне крайне важно заняться. Сразу говорю, подробностей не ждите. Ваша роль на этом мероприятии — быть лучшей версией себя и не совершать никаких эпатажных поступков.

— А зачем там вообще нужна спутница? — решаю проигнорировать его инсинуации в мою сторону.

Ректор почему-то заскрипел зубами.

— Потому что это вечер для пар, решивших скрепить свои отношения в Храме Единых.

Чуть не падаю со стола!

— А мы уже решили? — сглатываю. Браки в таких храмах скрепляются на магии и считаются нерушимыми. По крайней мере, с точки зрения магических источников. То есть расстаться, конечно, можно, но разве что калеками.

— Заключать, разумеется, нам ничего не придется, это чисто светский вечер. — Как-то ну очень убедительно убеждают меня. Здесь явно что-то нечисто.

Снова сглатываю.

— Астра, если бы были другие варианты, я бы ни за что вас не взял, поверьте, но иных более безопасных способов попасть на территорию храмов нет.

Всё еще сглатываю.

— И это приказ.

— Л-л-ладно, — выдавливаю, чувствуя, что ввязываюсь во что-то, куда ввязываться точно не хочется, — но, если что, учтите — жениться на вас я не готова.

— Вы тоже если что учтите, что и я не готов, — следует едкое.

— Вот и славно, — старательно не пропускаю в голос уязвленные нотки.

— У вас есть полчаса на сборы, — ректор, похоже, занимался тем же самым.

— В карету то нам зачем пересаживаться? — ворчу, старательно расправляя складки довольно скромного вечернего платья, в которое срочно пришлось переодеться за те самые отведенные полчаса. — Почему нельзя было сразу настроить портал на нужную точку, а не выходить за несколько миль?

— На территории храмов запрещено пользоваться порталами, — ректор, тоже успевший приодеться, старательно не смотрит в мою сторону, усаживаясь в противоположный угол кареты. — Впрочем, если вы желаете прогуляться эти пару миль пешком, не стану вас задерживать.

— Даже не сомневаюсь, что вы бы с удовольствием меня отсюда высадили, — показательно кривлюсь в его сторону.

— Змеиная, давайте не ссориться хотя бы в этот вечер, — ректор включает менторский тон, — вспомните, что вы на задании.

До жути хочется показать ему язык, но терплю. А то и вправду выкинет.

— Может, хотя бы часть своего плана расскажете? — прерываю установившееся молчание. — Вдруг я по незнанию все испорчу?

— Зная вас, вы скорее по знанию всё испортите, чем без него, — ректор, несмотря на предложение не ссорится, язвительному тону не изменил.

Вспыхиваю, с трудом подавив в себе желание в самом деле выпрыгнуть из кареты. Но рациональная часть сознания удерживает на месте и трезво убеждает, что я слишком остро реагирую на его подколки. Учитывая мое происхождение и наш семейный темперамент, я и вовсе не должна на них реагировать, но вдарить ректору отчего-то хочется все сильнее.

— На какое-то время мне придется исчезнуть с приема, — спустя минуту молчания все-таки произносит мужчина, — еще не решил, стану ли брать вас с собой. Посмотрим по обстоятельствам.