Трофей для Зверя - Полина Верховцева

Едва император был уложен на койку прямо поверх серого шерстяного одеяла, лечение началось. Целитель одной ладонью сжал могучее запястье, второй прикоснулся к едва бьющейся жилке на шее, Доминика положила руки на чуть сокращающуюся грудь

— Ему должно хватить сил, — угрюмо произнес Хасс, наблюдая за их усилиями.

Целитель промолчал, а Ника в ответ посмотрела очень пристально и непонятно.

— Хватит? — повторил с нажимом.

— У него нет своих сил. Он держится только на том, что ему дают.

— Кто дает?

— А ты разве не понял? — после этих слов Доминика сосредоточилась на бездыханном пациенте.

Вместе с целителем, она исправляла переломанные линии жизни. Вливала в них силу, насыщая подзавязку. Вдвоем они вытянули Маэса до такого состояния, когда ран не осталось, и в венах гуляло столько бодрящей энергии, что он уже должен был вскочить и носиться по замку раздавая шальные приказы.

А он не вскакивал.

Наоборот, стоило только ослабить воздействие, как его тут же откидывало обратно к самой грани.

— Не понимаю, — седовласый целитель сокрушенно качал головой.

Он был сильным магом, никогда не знавшем парности, поэтому не чувствовал и не видел того, что видела Ника.

— Где Мелена?

А вот до Хасса начало доходить в чем дело.

— Я оставил ее тем, — неопределенно махнул рукой, — мне нужно было доставить Маэса в замок, а туда я отправил других.

— Она нужна мне!

— Ника! — воскликнул целитель, когда та убрала руки от императора, а потом и вовсе бросилась прочь из палаты.

— Простите! — на ходу крикнула она и скрылась за поворотом.

Выскочив во двор, она запрокинула голову кверху, ожидая появления крылатых теней. И когда они один за другим вынырнули из-за крепостной стены, начала отчаянно махать руками и кричать:

— Сюда! Сюда!

Они стали спускаться.

У первого в когтях безвольно болталась Мелена — ее Ника узнала по темным, распущенным волосам, у второго на спине сжалась крошка Эсса, а вот третий тащил невнятно барахтающийся тюк. До его содержимого Нике не было никакого дела, об Эссе есть кому позаботиться, а вот Мелену надо было спасать.

Даже издалека в глаза бросалась ее мертвенная бледность. На щеках не осталось никаких красок, губы почти сливались с кожей, а ресницы даже не дрогнули, когда несущий ее кхассер резко сложил крылья и приземлился.

— Клади ее, — поторопила Ника и принялась развязывать завязки на плаще, — помоги!

Кхассер не задавал вопросов, просто разодрал плащ, а заодно сорвал и верхние пуговицы с кожаного тулупа.

Доминика тут же приложила руки и чуть не вскрикнула от изумления. Все линии внутри Мел были спутаны, сплетены так, будто чьи-то невидимые руки скручивали их, выжимая оставшиеся силы до последней капли.

А еще она видела ту самую связь между кхассером и его избранницей. Серебристой нитью она тянулась от Мел в сторону лазарета и терялась где-то вдалеке. И по ней медленно ползли сверкающие капли.

— Ну-ка, — Ника своими силами перекрыла канал, обрубая отток, — с него хватит.

Она ничуть не сомневалась, что главный целитель вытянет императора, а она должна была спасти Мел, перекрыть ту бездонную дыру, в которую стекали последние капли.

Восстановление шло медленно. Мел была уставшей, но достаточно здоровой физически — Ника не нашла у нее никаких серьезных повреждений, а вот на уровне души все было плохо.

Ей кое-как удалось распрямить линии жизни и напитать их силой. Они не стали яркими, как прежде, но хотя бы перестали походить на старые бельевые веревки. Ушибы, порезы, ссадины — все исчезло, и даже на щеках появились мазки неровного румянца.

Но в себя она так и не пришла. Ее рука безвольно падала, когда ее приподнимали. На лице не появлялось ни тени недовольства, когда Ника трясла за плечи, пытаясь добудиться.

— Несите ее в лазарет, — отрывисто произнесла она, вскакивая на ноги. — Ближе к Маэсу. Ин надо быть рядом!

Она не знала почему, но была уверена, что последний пункт — самый важный.

Чуть ли не бегом она неслась, едва поспевая за размашистым шагом андракийца, несущего Мел на руках. Когда они добрались до нужной палаты, Ника юркнула вперед, на ходу скидывая с пустой койки чьем-то барахло.

— Клади сюда.

Он опустил Мелену на кровать, коротко кивнул Хассу и, старательно избегая глядеть в сторону бледного бесчувственного императора, выскочил в коридор.

— Я исцелила ее, но она не приходит в себя, — сокрушенно сказала Ника.

— То же самое, — поддержал целитель, который уже по пятому разу проверял состояние Маэса.

Хасс хмуро переводил взгляд с одной койки на другую и, наконец, спросил:

— Он забрал у нее все силы?

— Он ничего не забирал, — произнесла Доминика, — она отдала ему все по собственной воле.

* * *

До вечера целители по очереди дежурили в палате у императора и Мелены. Оба были в норме, но не спешили открывать глаза и подниматься. Лица их были спокойными и умиротворенными, дыхание ровным. Казалось, что они просто спят. Только их сон был пугающе глубоким.

Известие о том, что император вернулся и находится в лазарете, моментально облетело всю крепость. Каждый, кто попадался Хассу навстречу, считал своим долгом узнать, как обстоят дела.

Хасс в основном отмалчивался, ограничиваясь скупым:

— Все в порядке. Отдыхает.

А самого распирало от одной мысли о том, что отдых этот может затянуться очень надолго.

Он приказал привести всех миротворцев, которые были в крепости. Каждого, кто имел хоть крупицу этого дара. И все они разводили руками и говорили, что надо просто ждать.

А как ждать, когда каждую секунду побрасывало от нетерпения?

Оставшись за главного, Хасс разрывался между защитой Асоллы от валленов и тревогой об императоре. Пусть они были из разных кланов, но между ними всегда была связь, как между настоящими братьями. И видеть, как не только правитель, но и друг не приходит в себя, потерявшись где-то на грани между их миром и призрачным, было невыносимо.

Под вечер Хасс снова оказался в лазарете. В этот раз там дежурила Доминика.

— Как они?

— Все так же. Но мне кажется, что Маэс ближе к нам, чем Мелена. Она действительно отдала все, что у нее было.

— Я не понимаю, — Хасс тяжело опустился на стул со сломанной спинкой и потер глаза, — она враг.

— Ты забыл? Ким тоже считала тебя врагом.

Не забыл.

Знакомство с зеленоглазом малышкой было жестким. Он поймал ее долине Изгнанников, и чувствовал ненависть в каждом взгляде. А потом все изменилось. Как-то незаметно, коварно пробив все защитные барьеры, она стала дороже всех на свете.

Может и у Маэса сложилось так же.

Будь