Вампиры города ветров - Хлоя Нейл

Она приближалась ко мне с кошачьей грацией, каблуки стучали по мокрому асфальту, поблескивавшему в свете уличных фонарей.

Я сглотнула, страх и адреналин заставили сердце отбивать стаккато, и сжала ножны на боку.

— Я могла бы достать тебя до того, как ты обнажишь меч, — предупредила она.

Я заставила себя держать подбородок высоко и изогнула тело, готовясь отреагировать в случае нападения. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не отпрянуть, не отступить, не убежать. У меня не было никакой уверенности здесь, во мраке. Ворота Кадогана находились в квартале отсюда, поэтому я решила блефовать.

— Может быть, — сказала я, усмехаясь. — А может и нет. Чего ты хочешь?

Она наклонила голову, подбоченясь. Она выглядела как супермодель, имитирующая смущение, или как слегка заинтригованная вампирша. Выражение лица очень похожее.

— Ты до сих пор не поняла, верно?

Я выгнула бровь, и она издала в ответ смешок, тихий и хриплый:

— Не думаю, что скажу тебе. Пожалуй, позволю тебе самой выяснить. Но я очень порадуюсь, когда настанет время. — Внезапно она выпрямилась, положив руки на бока и выставив подбородок. Воплощение контроля и вызова. — И время настанет.

Селина любила разглагольствовать, изображать из себя пророчицу. Может, она скажет что–нибудь такое, что можно будет использовать; что–то, намекающее на ее дальнейшие планы, которые удастся передать Этану и Люку? Поэтому я спросила:

— Время? Для чего?

— Ты отняла у меня Наварру. Их всех и каждого — у меня! Конечно, в этом есть и преимущества, отнять Дом у Мастера, члена Совета — такое редко бывает. Спасибо тебе за это, лапочка. Тем не менее Наварра была моя, камни и известь, кровь и кость. Ты отняла у меня, а я отниму у тебя.

— Ты поэтому подставила Питера? — спросила я. — Потому что струсила, что твой план взять верх над чикагскими Домами не удается? Решила, что начать всемирную войну между оборотнями и вампирами — самое то?

Она жеманно улыбнулась:

— О, ты мне действительно нравишься, Мерит. Мне нравится твоя… отвага. Но война была бы не просто между вампирами и оборотнями, не так ли? Это Дом Кадогана угрожал Брекенриджу. Война была бы между Николасом и Этаном. Между прежним любовником и новым, да?

Я чуть не зарычала на нее.

— В любом случае, — продолжила она, — два других чикагских Дома остались бы в стороне. Не запятнанные скандалом. Дом Грея и Дом Наварры.

Селина провела пальцем по тонкой золотой цепочке на своей шее. Лунный свет отразился от золотого диска свисавшего с нее.

У меня свело живот. Это был медальон Дома. Новая сияющая подвеска, заменившая ту, которую отнял у нее ГС.

— Где ты взяла медальон?

Она злобно улыбнулась и потерла медальон, как будто ожидала, что из нее выскочит джинн.

— Не будь такой наивной, Мерит. Где, ты думаешь, я его взяла? Или, возможно, стоит спросить — у кого?

Внезапно я почувствовала меньше сочувствия к новому Мастеру Наварры.

Селина может сохранить влияние над его Домом, но черт меня побери, если я позволю ей отравить мой.

— Ты сыграла в свою игру, Селина, уже дважды, и проиграла. Запомни урок — держись подальше от Дома Кадогана!

— Только от Дома, Мерит? Или от его Мастера тоже?

Румянец разлился у меня по щекам.

Она моргнула, и ее глаза и улыбка стали шире. Она рассмеялась с явным удовольствием:

— О, я и понятия не имела, как мне повезет. Ты с ним спишь или только слюни по нему пускаешь? И не надо изображать непонимание, Страж. Имею в виду того, кого ты хочешь, а не того, кто у тебя есть. — Она взглянула вверх с задумчивым выражением лица. — Либо, возможно, того, кого потеряла, если я правильно поняла последнюю маленькую сценку.

— У тебя галлюцинации, — сказала я, но живот у меня скрутило в узел. Она была здесь и видела, как я и Морган выясняли отношения. Это он подстроил? Попросил меня поговорить с ним на улице, чтобы выманить туда, где она сможет меня найти?

Селина осмотрела меня с ног до головы с явным одобрением. Она держала свои чары под контролем, но я ощущала их крадущиеся усики; они тянулись, испытывая.

— Ты — не его тип, как я слышала. Этан предпочитает блондинок. — Она склонила голову набок. — Или рыжих, полагаю. Но я думаю, ты все это знаешь. Я слышала, ты собственными глазами видела его… доблесть? — Она задумчиво взглянула на меня, явно ожидая честного признания.

Она была права: я была свидетельницей его «доблести», по неосторожности войдя в тот момент, когда Этан ублажал Эмбер. Но я не собиралась делиться с ней этой информацией.

— Мне плевать, кого или что он предпочитает.

— Ммм–хммм. Этот праведный гнев согревает тебя по ночам?

Я знала, что она дразнит меня. К несчастью, она выбрала правильную наживку — тему для разговоров, от которой я устала, обвинения, которые мне надоело опровергать. Моя кровь начала закипать; вампирша, которую я так осторожно и заботливо заставляла сидеть тихо, начала интересоваться суматохой, адреналин пробудил ее от спячки. Мое дыхание ускорилось, и я знала, что глаза налились серебром. Выдвинулись клыки, и я позволила это.

Я не буду сражаться с ней — я не глупа. Но Катчер научил меня преимуществам блефа. Предположим, я смогу сохранить контроль над своей вампиршей. Нужно показать беспомощному ГС, что случается, когда я играю в игру Селины.

Я сделала шаг вперед, навстречу ей, и обвела кончиком языка острый как игла клык. Агрессивное поведение вампира.

— Ты хочешь поиграть, Селина? Хочешь узнать, насколько я сильна? Хочешь увидеть?

Она уставилась на меня, теперь ее магия струилась мощным потоком, и я видела, как ее глаза наливаются серебром — словно подброшенные монеты, отражающие свет. Она шагнула ко мне. Между нами оставалось восемнадцать или двадцать футов.

— Вряд ли ты стоишь моего времени, Страж. С чего бы?

Я сделала еще шаг вперед:

— Ты пришла сюда, Селина, чтобы найти меня.

— Ты никогда не будешь хороша так же, как я.

Вот оно! Трещина за привлекательным фасадом. Селина, прекрасная, могущественная и чрезмерно эгоцентричная, сомневалась в себе.

Я повторила «мантру»:

— Ты пришла сюда, Селина, чтобы найти меня.

Она застыла, бросила на меня взгляд из–под полуопущенных век. Тени и лунный свет делали ее лицо более угловатым. Она глубоко вдохнула и, казалось, успокоилась. Улыбнулась. И затем ударила в ответ.

— Я знаю, кто ты, Мерит. Я многое знаю о твоей семье. Она шагнула вперед. — Я знаю о твоей сестре.

Я вздрогнула, ее слова подействовали как пощечина. Еще шаг, теперь она ухмыльнулась — знала, что нащупала больное место.