Камень огня - Таня Хафф

Угол публичной галереи обвалился, и еще дюжина человек с криками полетела в бушующий котел. Остальные лихорадочно попятились.

На Королевской галерее Шахин упал на колени, и в первый раз стало ясно видно лицо его собеседника.

— Папа, нет!

Камень запылал.

Кашляя и давясь густым дымом с запахом серы, Дарвиш потер глаза, ослепленные красно-золотым огнем.

— Дарвиш?

Он яростно заморгал, и лицо брата приобрело резкость.

— Шахин? — Дарвиш недоверчиво огляделся. Они трое и мертвый Палатон, все еще сжимавший Камень, находились на Королевской галерее, хотя секунду назад были в Итайли. — Девять и Одна, — выдохнул он.

— И еще много в придачу, — согласился Аарон, медленно выпрямляясь. Он протянул руку, помогая Чандре встать. — Ты цела?

— Думаю, да. — Девушка помотала головой. Что она там ни сделала, оно точно не причинило боли, но все тело пульсировало в такт Камню, а огромное количество силы, которое Чандра сфокусировала, оставило светящиеся следы в ее глазах и досадный стук в висках. — Думаю, я…

— Чародеи! — донесся вопль с публичной галереи. — Чародеи падают!

Едва видимые сквозь дым, исхудалые, изнуренные мужчины и женщины, две девятидневки сдерживавшие вулкан, валились один за другим. Последняя из них, мгновение одна державшая силовую сеть, медленно согнулась, и в жуткой тишине раздался пугающе отчетливый треск позвоночника.

Чандра резко повернулась лицом к вулкану и широко развела руки с растопыренными пальцами. Лава вздыбилась в центре кратера, плеснула по краю золотой чаши и внезапно отступила. Горячие потоки воздуха подхватили дым и унесли его прочь, и ни одного клуба больше не поднялось, чтобы занять его место.

— Аарон, посмотри на Камень. Она не черпает его силу! Взгляд вора метнулся от Чандры к Камню и снова к Чандре.

— Она держит Госпожу Ишии одной своей силой, — сказал он.

— Чандра, что ты делаешь? — Дарвиш уже видел морщины напряжения на ее лице. — Используй Камень!

— Не могу, — промычала чародейка, выталкивая слова сквозь сжатые зубы. — Слишком близко. Его… создали для этого. Если я использую его сейчас, он втянет меня. Я потеряюсь… в нем. Вы должны положить его на место. — Уголки рта задрожали при попытке улыбнуться. — Вы поторопитесь?

— Дарвиш! — Шахин схватил брата за руку. — Откуда ты взялся? Что происходит?

Дарвиш стряхнул его руку.

— Мы спасаем ваши задницы, — огрызнулся он. Сейчас не время для долгих объяснений. Они еще должны сообразить, как вернуть Камень в чашу. — Есть идеи, Аарон?

— Только одна. — Вор указал на Площадку Казни и клетку.

Дарвиш прикинул угол поддерживающей балки и длину цепи, сразу поняв и план, и роль, которая отводится каждому из них.

— Должно сработать. Как мы понесем Камень?

Аарон толкнул ногой жесткий труп. Путешествие из Тиволика, как бы оно там ни совершилось, сплавило тело в один твердый, негнущийся кусок.

— Палатон может его нести. У нас нет времени придумывать что-то еще.

— Пусть, — мрачно согласился Дарвиш. Он поднял саблю над головой и ударил со всей силой. И еще раз.

Сжав от отвращения губы, вор быстро поднял отрубленные кисти чародея и с ними Камень. Запястья остались жесткими, а пальцы согнутыми. Сойдет, если Аарон будет внимателен.

Тропинка между Королевской галереей и клеткой больше походила на декоративный карниз, чем на дорожку, предназначенную для хождения. Она вилась, узкая и ненадежная, по стене кратера, не оставляя места для ошибки: с одной стороны — отвесная скала, с другой — ждущая Госпожа. Аарон и Дарвиш бежали по ней во весь дух; игнорируя опасность, игнорируя Шахина и лорда Балина, игнорируя крики из толпы, когда люди узнали своего пропавшего принца. «Что хорошего в спасении Ишии, — думали оба, и каждый знал, что другой думает то же, — если Чандра погибнет?»

У площадки Аарон положил руки Палатона в сторону и присоединился к принцу, вытаскивавшему с упоров тяжелую клетку. Без помощи лебедки — некому было ее крутить — они уравновесили клетку на самом краю площадки. Одна исступленная минута ушла на то, чтобы извлечь болты, а еще одна — чтобы оттащить переднюю половину от задней.

— Ты готов? — спросил Дарвиш, когда Аарон залез внутрь. Вор кивнул.

— Давай сделаем это. — Он хотел говорить непринужденно ради принца, но не мог заставить зубы разжаться.

Дарвиш поднял переднюю часть клетки, закрыл и закрепил ее. Он не смотрел на Аарона. Он не смог бы делать это и смотреть на Аарона — ни ради Чандры, ни ради Ишии. Плоть Палатона была тяжела и холодна, и у Дарвиша мурашки побежали по коже, когда он нес кисти и их пульсирующую ношу к запертому в клетке вору.

Аарон просунул руки через прутья клетки, почти лишаясь подвижности. Его пальцы были такими же белыми, как пальцы Палатона, когда он схватил жуткие щипцы.

— Удержишь? — спросил Дарвиш.

— Удержу, давай живее! — прорычал вор.

Он не услышал скрежета стали по камню за бешеным стуком крови в висках. К счастью, все, о чем юноша мог думать, — это как бы не уронить Камень, когда клетка покачнулась. На одну страшную секунду его сердце замерло, когда втроем они — клетка, Аарон и Камень — падали в пустоту. Потом рывок, скрежет цепи, и они повисли на равном расстоянии между стеной кратера и золотой чашей.

Дарвиш выпустил цепь, пока верх клетки не оказался на одном уровне с площадкой и бледное лицо Аарона исчезло из виду, потом побежал к балке. Вор играючи пробежал бы по ней. Принц карабкался на четвереньках. В конце балки он лег на живот, обхватив ногами окованное железом дерево, и потянулся к цепи. Звенья были теплые и слегка песчаные на ощупь. Напрягшись, он начал раскачивать клетку, сначала медленно, потом быстрее, по все удлиняющейся дуге.

Аарон прижался как можно плотнее к горячему металлу, его мир сузился до вспышки золота под ним. Ступни и голени обжигало дыханием вулкана, и он чувствовал, как пузыри вздуваются там, где обнаженная кожа запястий касалась металлической клетки. Но все это уже не имело значения. На втором проходе над чашей он начал считать. На третьем — бросил Камень.

Люди на галереях затаили дыхание. Не было слышно ни звука, только оскорбленно визжала цепь. Камень кувыркался, светясь ярче по мере приближения к лаве, потом вдруг вспыхнул — миниатюрное красно-золотое солнце. Когда люди снова обрели способность видеть и тысячи пар слезящихся глаз устремились к золотой чаше, Камень Ишии был на своем месте, и плененный огонь снова горел в его сердце.

На минуту воцарилась тишина, и вдруг, толпа обезумела, закричала, завопила, зарыдала от радости. Кратер откликнулся эхом:

— Камень! Камень! КАМЕНЬ!