Камень огня - Таня Хафф

Аарон узнал потолок. Лепнина. Хороший вор держится подальше от лепнины. Однако угол был не тот, и ветерок, залетавший в открытые ставни, овевал другую щеку. Юноша беспокойно пошевелился.

— Дар, он проснулся.

Голос Чандры. Значит, с ней все в порядке. Вулкан не убил ее. Край кровати прогнулся под чьей-то тяжестью. Аарон попытался сесть. Большие руки подхватили его под плечи и бережно подняли, а затем так же бережно опустили на подушки.

— Спасибо, Охам. — Дарвиш улыбнулся одевальщику. Здоровяк кивнул и отошел от кровати.

С минуту Аарон просто упивался видом принца, залитого солнечным светом. Повязка на его груди казалась ослепительно белой, как и вторая повязка — вокруг пальца на правой руке. Влажные волосы Дарвиша сияли иссиня-черным, и простая золотая серьга, которую он так долго носил, сменилась сапфировой слезой того же цвета, что его…

— У тебя снова голубые глаза.

— Да. — Длинные ресницы на миг опустились, прикрывая их. Внезапно Аарон осознал, где находится, и лицо его запылало.

— Я в твоей постели, — смущенно пролепетал он.

— Да, — снова ответил Дарвиш и улыбнулся шире. У Аарона перехватило дыхание, мысли разбегались.

— Э… я слышал Чандру, — молвил он.

— Я здесь, Аарон. — Девушка стояла позади принца. Под глазами пролегли тени, две тонкие морщинки появились возле рта. — Ты спал два дня! — выпалила она. — Как ты себя чувствуешь?

— Два дня! — Как он мог проспать два дня?

— Ш-ш-ш. — Дарвиш ласково положил ладонь ему на грудь и не убирал, пока юноша не успокоился. — Целители дали тебе снадобье, чтобы ты спал. Но раз ты проснулся, скажи, как ты себя чувствуешь?

Аарон еще не думал об этом, но теперь, когда ему напомнили, юноша понял, что у него все болит. Однако не стал жаловаться, увидев тревогу в глазах принца. Он поднял плечо на волосок и снова опустил его.

— Бывало хуже.

Дарвиш с облегчением хмыкнул.

— Карида думает иначе. Между прочим, она здорово рассердилась, когда увидела, во что ты превратил ее труды. Она взяла с меня обещание продержать тебя в постели не меньше девяти дней. — В глазах принца вспыхнул огонек. — Мне было не трудно это обещать.

Что за напасть! Вновь спонтанно возникла тема, которую Аарон пытался сменить. Сражаясь с наплывающим на него туманом, юноша спросил:

— А Камень?

— По-прежнему там, где и должен быть, — ответила Чандра. — И ничуть не пострадал от того, что когда-то исчезал. — Тень скользнула по ее лицу. — Мы отдали Палатона вулкану, — тихо добавила девушка.

Принц легко коснулся ее руки, покоившейся на его плече. У Аарона защемило сердце. Он вспомнил, что привело Чандру в Ишию и как теперь изменились обстоятельства, но постарался не выдать своих чувств.

— Лорд-канцлер признался во всем, — сказал Дарвиш, даже не подозревая о близкой панике, которую вызвало его сочувственное прикосновение. — Ишия и, по возможности, отец с Шахином должны были погибнуть. Итайли ввела бы свои войска (Рамдан не интересуется политикой и не имел бы шансов), и то, что осталось бы от Сизали, было бы отдано в управление лорд-канцлеру. Ему надоело быть могущественным человеком без всякой власти, и он обратился к королю Хариту на свадьбе Шахина. Ты, — он отпустил Чандру и взял руку Аарона, — разрушил их планы в самом начале. Без тебя и твоих специфических знаний мы бы никогда не выведали, кому вор отнес Камень и куда его затем отправили. Лорд-канцлер, якобы пытаясь все уладить, послал за Камнем меня, уверенный в моей неудаче, но на всякий случай известил короля Итайли, что мы идем. Ты и Чандра не дали им добиться своего. И я. Вы не представляете, как сильно я… — Его голос дрогнул, и, чтобы взять себя в руки, принц вынужден был замолчать. Чандра легонько хлопнула его по затылку.

— Пропусти это, — посоветовала она немного хриплым голосом. — Мы знаем.

Дарвиш благодарно улыбнулся ей и откашлялся.

— Так или иначе, — продолжал он, улыбнувшись и Аарону, — когда мы вдруг появились с Камнем, старик решил сделать вид, что он тут ни при чем. В конце концов, он оказался не в худшем положении, чем раньше. Ему и в голову не могло прийти, что мы принесем с собой то письмо. — Принц грустно вздохнул и прикрыл глаза, словно хотел избавиться от неприятных воспоминаний. — От него мало что осталось, когда за него взялись близнецы.

В саду закричал павлин, и все трое вздрогнули.

— Проклятие! — выругался Дарвиш. — Когда же они перестанут орать? Ах, да, — ухмыльнулся он, — забыл сказать о благословеннейшей Язимине. Шахин узнал этим утром, что она ожидает благословеннейшего события. И даже отец как будто рад, хотя он никогда не интересовался частыми прибавлениями в семействе Рамдана. Кажется, Шахин и отец немного повздорили, пока нас не было, но теперь помирились. — Дарвиш покачал головой. — Признав определенные, гм, недостатки в нашем семейном воспитании, Шахин даже склонен забрать близнецов от Четвертого.

Аарон должен был спросить — незнание хуже знания.

— А ты?

— Ну, кажется, Шахин думает, что теперь отец прижмет меня к груди и даст мне место при дворе. — Дарвиш скривил рот и нерадостно засмеялся. — Каких-то три девятидневки назад это было все, чего я хотел. Теперь же… — он раскинул руки, — теперь я понял, что место нельзя дать, его нужно создать самому. — Принц немного смутился, откашлялся и вперил взгляд в стену над головой Аарона. — Мы с Чандрой решили в конце концов пожениться.

Вся прочая боль отступила перед этой болью, и Аарон вдруг понял, что значит действительно желать смерти. Стены, которые защищали его так долго, лежали в руинах, и не было сил воздвигать новые. Он мог только лежать здесь, и слушать, и надеяться, что скоро все кончится.

— Мы друзья, а это лучшая основа для договорного брака. — Дарвиш понемногу справлялся со смущением. — Он даст мне место, чтобы все начать заново, — здесь было бы слишком легко вернуться к старым привычкам, — и снимет приверженцев традиций с шеи Чандры. Выйдя замуж, она сможет продолжать свою деятельность и как наследница, и как Чародей Девяти. Возможно, в один прекрасный день она поймет, насколько сильна, и у меня не будет надежды без Девяти затуманить ее фокус. — Он ухмыльнулся и ойкнул, когда Чандра снова хлопнула его по затылку. — Но если это так и не случится, мы либо возьмем на воспитание детей ее кузена, либо, если захотим собственного ребенка, ты сможешь украсть его для нас… Аарон, в чем дело? — Он наклонился вперед и испугался, увидев полные слез глаза вора.

Аарон пытался взять себя в руки, пытался сказать нечто остроумное, но слезы, льющиеся по щекам, предали его, и он с ужасом услышал свой голос.

— Я не думал, что ты хочешь…

Комок в горле не давал говорить; вор отвернулся, зажмурив глаза, не в силах остановить разрушительные рыдания, сотрясавшие все его тело.

Теплые руки нежно сжали его голову и повернули.