И пушек гром - Анатолий Дубровный

Фрэнк покинул адмиральскую каюту рано утром, ещё до рассвета, но это не укрылось от многозначительно переглянувшихся вахтенных. Таиса вышла на палубу и замерла – несмотря на туман, она увидела лютецкую эскадру, следующую встречным курсом. Возможно, они что-то узнали о хитром плане адмирала Претти, хотя о том, что он попытается атаковать с наветренной стороны, нетрудно было догадаться. Видно, лютецкий адмирал сам хотел выполнить такой манёвр, прикрываясь островами уйти в океан и пользуясь попутным ветром прижать альбионцев к изобилующему островками и рифами архипелагу. Манёвр отряда Таисы и должен был воспрепятствовать такому действию. Но на его выполнение Претти слишком поздно дал команду, впрочем, и всю операцию он начал поздно. И лютенцы опередили манёвр альбионского адмирала. Глядя на идущую встречным курсом эскадру, Таиса понимала, что на разворот нужно время, а туман вот-вот рассеется, и лютенцы увидят её отряд. Корветы успеют уйти, а вот линкоры окажутся под огнём. Оставалось примерно полчаса, и Таиса, вызывая удивление своих подчинённых, скомандовала:

– Бочки с порохом из крюйт-камеры на орудийную палубу! Пушки откатить и в их порты вставить бочки! Быстро!

Засвистели боцманские дудки, и матросы кинулись беспрекословно выполнять странный приказ, непонятный приказ, но всё, что делала их любимый командор, приносило победу, вот и сейчас никто не усомнился в правильности действий Таисы. К тому моменту, когда туман начал рассеиваться и лютенцы увидели корабли отряда Таисы, всё было сделано. Альбионцы поражённо смотрели на лютенцев, как и те на них.

– Это моя вина, – неизвестно к кому обращаясь, сказала Таиса и совсем уж непонятно добавила: – Надо было слетать, посмотреть. Но что сделано… Что теперь жалеть.

После чего командор, поскольку почти рассеявшийся туман позволял увидеть флажки, скомандовала поднять сигнал: всему отряду – разворот все вдруг. А команде «Чёрной лилии», продолжавшей идти прежним курсом, садиться в шлюпки и уходить в сторону разворачивающегося отряда. Людей с линкора должны были принять на борт корветы и быстро уйти. Второй линкор, просто не успевал задержаться, чтоб забрать людей в шлюпках, поэтому уходил первым. Когда была готова отойти последняя шлюпка, Фрэнк Глайстрон спросил у Таисы:

– А вы?

– Я остаюсь, только я смогу сделать, что задумала, – ответила девушка.

– Я с вами! – пылко произнёс флаг-офицер.

– В шлюпку! Это приказ! – закричала Таиса и, ударив по голове лейтенанта, лишила того сознания, затем кивнула двум матросам: – Взять его! В шлюпку!

– Командор, капитан покидает корабль последним, – тоже начал возражать Грентон, Таиса открыла рот, собираясь наорать и на него, но тут идущий первым лютецкий корабль, а это был линкор, дал залп. Стреляли только четыре носовых пушки. Может, там были искусные комендоры, может, просто повезло, но ядра попали в «Чёрную лилию», одно снесло Таису и капитана Грентона. Но в отличие от капитана Грентона Таиса поднялась, она успела выставить защиту, да и попадание ядра в дракона, в какой бы он ни был ипостаси, не убьёт его. Поднявшаяся на ноги Таиса закричала удивленным матросам, ещё остававшимся на палубе:

– В шлюпку! Уходите!

Шлюпка отошла, матросы стали энергично грести, уходя от линкора, превращённого по приказу командора в большой брандер. А «Чёрная лилия» продолжала двигаться навстречу лютенцам. У тех сложилось такое впечатление, что командир отряда приказал этому кораблю задержать вражескую эскадру, навязав ей бой. Глупое решение, учитывая многократный перевес в силах. Четыре линкора, идущие первыми, устремились к кораблю, стараясь взять его на абордаж, пока он не развернулся для бортового залпа. Остальные постарались его обойти, устремляясь в погоню за уже развернувшимися кораблями альбионцев. Конечно, догнать корветы трудно, но там был один линкор, а он никак не успеет уйти, к тому же три корабля замешкались, принимая людей со шлюпок. Ещё одной причиной, почему лютенцы решили взять на абордаж «Чёрную лилию», было то, что корабль узнали. Некогда флагман лютецкой эскадры, направленной к Карберийским халифатам, был там захвачен. Теперь он у альбионцев – и дело чести вернуть корабль! Таиса это тоже учла, собираясь совершить задуманное. Командор глянула на обезображенное тело своего товарища, который только недавно хвастался, что у него родился сын и он надеется, что тот пойдёт по стопам отца – станет морским офицером. Намного позже Тайша увидела уже не мальчика, а вполне взрослого мужчину, и даже рекомендовала своей подруге взять этого молодого человека к себе на службу, а то, что у этого молодого человека были две сестры, гораздо младше его, то кто подумает плохо о почтенной вдове? Но это было гораздо позже, а сейчас Таиса напряжённо всматривалась в приближающиеся корабли.

Лютенцы не обратили внимания, что на «Чёрной лилии» не видно людей, решив, что команда затаилась, опасаясь картечи атакующих. Два лютецких линкора, подойдя к альбионскому со стороны скул, вцепились в него абордажными крючьями. Ещё два намеревались подойти с бортов, чтоб обеспечить подавляющее превосходство над абордажной командой противника. Они выжидали, намереваясь избегнуть бортового залпа, когда на альбионском линкоре завяжется бой, канонирам у пушек будет не до стрельбы. Другие лютецкие корабли тоже довольно близко подошли, ожидая того же, но они не собирались ввязываться в абордажную схватку, а намеревались обойти «Чёрную лилию» и напасть на замешкавшихся альбионцев, только закончивших забирать людей со шлюпок. Удивление лютецких абордажников было велико, когда они не встретили сопротивления, на корабле вообще не было людей, паруса, как и руль, были закреплены и корабль шёл сам по себе. Только одинокая маленькая фигурка стояла в центре палубы, она уж никак не могла оказать сопротивление атлетически сложенным мужчинам, да и оружия у девушки не было (длинные пепельные волосы и миловидное лицо, без усов и бороды, свидетельствовало, что это девушка, хоть она и была в альбионском мундире). Девушка улыбнулась и щёлкнула пальцами:

– Пора!

Корабль утонул в ревущем пламени. Взрыв был такой, словно не корабль взлетел на воздух, а проснулся вулкан. Длинные языки пламени ударили по лютецким кораблям, безошибочно находя их крюйт-камеры. Взрывались даже те корабли, что были на значительном удалении от «Чёрной лилии». Установленные бочки с порохом не смогли бы дать такого эффекта (а вот огню дракона это было под силу), но на это никто не обратил внимания, решив, что так и надо – командор сумела безошибочно расставить заряды.

– Она была гениальным флотоводцем, – произнёс капитан одного из корветов, принимавших людей со взорвавшегося линкора, – она была просто гением! Так взорвать корабль! Так рассчитать установку зарядов!..

– Она была прекрасной девушкой! – произнёс сквозь катящиеся слёзы Глайстрон и, уже не сдерживая рыданий, смог только выговорить: – Таиса! Зачем?

Грохот и огонь взрывов заняли внимание людей, и никто не заметил, как в небо из самого центра взрыва устремилась большая пепельная тень.

Королева Изабэль в окружении своих фрейлин сидела на скамеечке и слушала тягучую карберийскую музыку. Не только слушала, а ещё и смотрела на танцующих Лейлу и Зару. Девушки были уроженками Фахдараба, и такие танцы не были для них чем-то чуждым. Надо сказать, что девушки, специально одетые как наложницы гарема, очень красиво танцевали. Внезапно распахнулась дверь, и в комнату вошёл, почти вбежал, Георг Восьмой, музыка смолкла, и танцевавшие девушки, прикрываясь большими платками, отступили в сторону. Король посмотрел на Изабэль и произнёс: