Паутина удачи - Оксана Демченко

Береника косилась на солнышко, пробующее лучиком край ледяного омута небес, и пыталась поверить умным словам дяди Михаила, повторявшего, что солнце – огромное и мир без устали кружит вокруг него, как мотылек возле лампы… Поверить в такое можно, привыкнуть – посильно, но вот представить себе…

Отчим принес две пары коротких широких лыж – точнее, снегоступов, – приладил ремнями к валенкам. Махнул рукой, указывая направление, и пошел себе через пути, налево, на свою любимую закатную сторону. Уже миновав опушку, Береника спохватилась:

– Пап, а топор?

– Рена, малыш, ты не проснулась? – хохотнул Король. – Умница моя, да здесь на сорок верст вокруг нет ни одной рослой березы! Елки, сосны на гривках, ольха, осина. Ты еще прикажи мне веревку тащить или мешок.

– И то верно, – смутилась девочка. – Дров у нас полно.

– Вот и спросила бы прямо, без мамкиных подначек, – предложил Король, – куда я тебя потащил в эдакий холод. А я бы отшутился. Потому что расскажу попозже, как дойдем до места. И ты изволь молчать, иначе горло застудишь.

Береника послушно проглотила ответ – и заодно новый вопрос. Идти налегке было замечательно. Лес оказался редким, рос он на пологом склоне огромного холма, плавно стекающего все ниже, к промерзшему болоту. На закатной стороне снег оставался темным, синим. Пушистые верхушки тощих елей, избавившихся от сухих нижних веток, усердно тянулись вверх и ловили розовые теплые блики рассвета на свои заснеженные лапы. «Словно у печурки греются», – подумала Береника, вздохнула и глянула на спину споро шагающего Короля. Вопрос так и вертелся на языке – аж щекотно! Но разве с папой поспоришь?

Он – Король. Одни в поезде говорят, что это прозвище из мира картежных игр. Высшая карта в них – «маг удачи», но этим именем едва ли кто согласится назваться без веских причин. Да и характер за «магом» читается иной. Холодный, излишне властный, расчетливый и даже спесивый. Не по отцовой, то есть отчима, мерке. Он живой, подвижный и решительный, он поездом распоряжается – но так весело и лихо, словно и правда от рождения наделен правом отдавать приказы. И делает это, учитывая интересы своего маленького «народа» – дикого, буйного, признающего лишь его власть. Порой добрую и потакающую прихотям, праздничную, как сегодня, а в иное время жестокую до крайности. Король не терпит пьяных драк, приводящих к серьезным ранениям, не позволяет воровать – во всяком случае, нагло, – вынуждает трудиться на совесть, безжалостно изгоняя лентяев.

– Пап…

– Как же это ты умудрилась молчать целых пятьсот метров? – притворно удивился Король. – Говори, но коротко.

– А почему я могу ходить и по правой стороне путей, и по левой? И через лес? Или все могут, но просто боятся суеверий?

– Почему – не знаю. – Король несколько сбавил шаг, поднял руку, приглашая нырнуть под нее. – Но мы идем как раз туда, где имеется кусочек ответа. Я, малыш, сперва полагал, что и мне не заказано ходить повсюду. Но в первый раз, нырнув под ветки правого леса, был укушен змеей. Во второй – чудом не лишился глаза. А в третий раз меня придавило елкой. Спасибо, чахлая была, мой позвоночник покрепче оказался. Я глянул дальше в лес – и рассмотрел там немало крупных деревьев, старых, опасно накренившихся… Больше не рискую. Вдоль путей тянутся, как незримые нити, заклинания ограничения, старые, многослойные. Они подобны водоразделам. И если ручей моей жизни сбегает по этому склону, я могу изменить его путь, но повернуть вспять и вынудить течь вверх…

– А я?

– А ты, малыш, – облако, – улыбнулся отчим. – Это главное объяснение, которое у меня есть. Кроме него, только вопрос.

– Какой?

– Что, а точнее, кого можно вырастить из облака? – негромко проговорил Король. – Не исключено, что ты повзрослеешь и прольешься дождем, найдешь себе русло и примешь его ограничения. А может, и нет…

Король убрал руку с плеча дочери и снова ускорил шаг. Береника заспешила следом, изредка поглядывая на слабый, едва намеченный розовый завиток облака у горизонта. Мало ей того, что мир круглый и вращается, так теперь еще и она сама – облако… Девочка охнула, припомнив еще один рассказ Короля. Про омуты застоя и резерв неосуществленного. Туда и стекаются ручейки жизней, если вдуматься.

– Пап, а магия что, как вода?

– Любая энергия подвижна и изменчива, – согласился Король. – Магическая – она для магов такое же рабочее тело, как вода для нашего паровоза. Пока она именно вода, нам от нее нет пользы. Вот если загнать в котел, нагреть, превратить в пар и использовать с умом…

– Ты сегодня сложно объясняешь.

– А разве тема простая? Ты еще спроси, что такое жизнь, как она связана с магией, удачей и прочим разным, и жди ответа из пары слов.

– Прости.

– Разве задавать вопросы запрещено? Не проси прощения за то, что делать можно и нужно. Откуда я знаю, что ты за облако? Я уверен в одном: не хочу, чтобы тебя загоняли в эдакую паровую машину магов и принуждали к работе на износ. – Король резко остановился и обернулся, его темные глаза показались Беренике непривычно грустными. – Я боюсь за тебя. Знаю, что детство у тебя получится короткое. Кто станет помогать моей Ренке, когда нынешнее место жизни – поезд – утратит свою безопасность? Вот потому я и решил рассказать толком, как я тебя нашел и что о тебе знаю.

– Не на путях? – вздохнула Береника.

– Нет, я солгал, так было проще и правильнее. По-настоящему же – здесь, пять с лишним лет назад, в самом конце осени. Топь еще была жидкой, а кустарник кутался в обрывки пестрой листвы. Первый снег упал, следы хорошо читались. Была ночь. Они прилетели оттуда, с юга. Их ждали, я издали заметил три костра, разложенные вокруг участка сплошной топи. Подобрался ближе, я ведь всегда отличался любознательностью.

Король невесело усмехнулся, достал нож и стал ловко резать лапник и набрасывать горкой на чахлый стволик поваленного дерева. Соорудил целый лежак, огляделся, подтащил пару крупных сухих веток, наломал мелочи. Береника помогала. Скоро костерок уже трещал, азартно вгрызаясь в смолистую еловую древесину, шипя хвоей. Сидеть возле огня было тепло и нестрашно, а вот слушать рассказ – холодно и жутковато. Вдвойне жутковато оттого, что вместе со словами Короля нехотя оживали, будто выхваченные фонарем из сплошного мрака, случайные обрывки прошлого. Эти тени шевелились, и узор их казался слишком чуждым, до головной боли и тошноты. До окоченения. Там, в прошлом, было невыносимо холодно. И темно. Нечто мешало видеть прежнюю жизнь, как не позволяло и помнить ее…

Король подбросил в огонь еще дров, обнял девочку за плечи и погладил по голове. Рядом с ним – человеком, которому она была обязана жизнью, пожалуй, больше, чем кровному отцу, – страхи не имели власти. Береника заставила себя дышать по возможности ровно. Она ведь выжила и выбралась, нет уже того холода и нет отчаяния.

– Вот и молодец, справилась, – похвалил Король. И негромко начал рассказ: – Дирижабль шел низко, над самым лесом. Как я понимаю, их всего-то три в стране – больших многомоторных, с жестким корпусом. Этот был с символом полиции магов на борту гондолы. Он завис, дождался, пока оба человека, поддерживавшие костры, обозначат себя, подобрал их и переместился к центру топи. Люк оставался открытым.