Верховная ведьма - Елена Сарафанова

— Муж, — заплакала девушка, а затем вскочила и убежала к себе в комнату.

Когда баллада закончилась, Михей выключил риолон и осторожно поместил его в шкаф, а с печи, где спал Лесик, плаксиво мяукнуло:

— Жаль, я бы ещё послушал.

— Пока не время, — ответил дядька. — Сам же видишь — расстроилась хозяйка. — Михей подошёл к печи и погладил чёрную блестящую шерсть кошака. — Выглядишь лучше, прям красавцем становишься.

— Здесь место силы, — объяснил Лесик. — Да и хозяева были хорошими людьми, я это чувствую, потому и выздоравливаю быстрее. Жаль, в этом схроне окон нет. Магический свет — хорошо, конечно, но вот солнышка не хватает.

— Так ведь схрон, — пожал плечом Михей и вновь уселся у стола. — В Каруне война, сюда, в лес, забрести может всякий и не факт, что это окажется хороший человек.

— Хозяйка может «отвести глаза» от этого места, никто чужой сюда не пройдёт, да и мы, лесная нечисть, поможем, постережём эту чащу, — встрепенулся кошак.

— А стекло где возьмёшь, тоже в лесу? — ехидно спросил Михей.

— Забыл, — выдохнул виновато домовой. — Стекла и вправду здесь нет.

— Слушай, Лесик, — заблестел лукаво глазами дядька и подкрутил усы. — А может поможешь нам козу заиметь в хозяйство? А то продукты разные у нас есть, но молока не хватает. А твоя хозяйка творог любит.

— Козу? — задумался домовой. — Это нужно с Палкиным поговорить, может в лесу и найдётся парочка коз.

— Я для них тёплую сарайку организую, — пообещал дядька.

— А я, в благодарность, осмотрю и подлечу всю лесную нечисть, — добавила зашедшая в гостиную Рада и прикрикнула на дёрнувшегося домового. — Лежать! Куда собрался? Пока не встанешь на ноги, даже не мечтай сбежать отсюда. А с Палкиным я сама поговорю.

Рада выставила на стол медицинскую сумку и начала перебирать инструменты, которые собиралась использовать при операции на задних лапах домового.

— Дядя, мы сегодня Лесика больше не трогаем, пусть отдыхает, а ты будешь учиться стоять у меня на подхвате, чтобы подавать инструменты.

Перед сном Рада вышла на улицу проведать могилу, где похоронила останки свекрови.

— Прости, мама, — прошептала девушка грустно, опустившись на колени перед холмиком с краю поляны. — Я знаю, что ты хотела бы лежать рядом со своими мужчинами. Потерпи. Пока война и ничего не понятно, я не могу отправиться в такую дальнюю и опасную дорогу. Но обещаю, что однажды перенесу твой прах туда, где лежат все Греновисы.

— Сама выживи сначала, — проскрипело где-то рядом, а потом рядом с ведьмой проявилась фигура местного лешего. — Я тут прогулялся до края леса, так на опушке столько народу толчётся. Аруанцы ходят кругами вокруг Салерны, ищут хоть какие-то следы.

— И что? — забеспокоилась Рада. — Нашли?

— Не много, — проворчал Палкин. — Остальные я затёр.

— Спасибо, — поднялась с колен девушка. — Я, когда уходила из селения, была не в себе — столько смертей враз увидела, да ещё и свекровь умерла на руках, поэтому даже не подумала, что оставляю следы.

— Вообще-то это не твои следы нашли, а трёх аруанцев, трупы которых обнаружили в лесу, — проворчал леший. — Дальше я никого не пустил, отвёл глаза.

— Ещё раз спасибо, — поклонилась ему девушка, а потом, кивнув на склон холма, предложила присесть и поговорить. — Палкин, у меня просьба. Нет ли в лесу козочки, чтобы у нас с дядей было молоко? Я, взамен, обещаю осмотреть и подлечить всю лесную нечисть.

— Да? — у лешего округлились глаза. — Ради хорошего дела поищем. — И он улыбнулся. — Сроду такого не было — человек будет лечить нечисть.

— В мире всё держится на равновесии, так говорила моя свекровь. Если нечисть существует, значит, это для чего-то нужно, — пожала плечом Рада.

— Верно, — хмыкнул Палкин, — только мало кто из людей это понимает. Кстати, как там Лесик?

— Я вправила две верхние конечности, — ответила Рада. — Нижние буду оперировать завтра. Надеюсь, после операции домовой вновь станет таким, как прежде.

— Хорошая новость, — покивал головой леший. — Тебе поэтому козочка нужна? Лесика отпаивать?

— Да, молоко для него сейчас — лучшее лекарство, — ответила девушка.

— Тогда я пошёл, бывай, Хозяйка, — попрощался Палкин и исчез.

— Бывай, — прошептала в пустоту Рада. Она свесила голову и задумалась. Казалось, с момента гибели Салерны прошли месяцы — так надёжно отсекла лесная чаща девушку от всех бед гибнущего государства магов. Даже боль от потери семьи словно притупилась, выплеснутая слезами в первую ночь пребывания Рады в схроне. Время в лесной чаще будто остановилось, давая возможность молодой ведьме набраться сил. «А что потом? — подумала она. — Что я буду делать? Где жить?» Почему-то мысль об уходе в соседнее государство не радовала, девушке хотелось хоть как-то отплатить врагу за потерю семьи и Каруны. «Хочу справедливости, — решила она. — Я говорила недавно о равновесии? Значит, будет аруанцам и ответ, и месть, и полное равновесие до самого океана. Кровью умоются — сначала изгои, а затем и король Ларас».

Утром Рада поинтересовалась у домового, кто из местной нечисти самый сильный в наведении иллюзорных чар.

— Все, — растерялся Лесик. — А зачем тебе?

— Понимаешь, когда я училась лекарскому делу, многое из профессии не могла усвоить лишь потому, что не имела магических сил, хотя сами методы изучала.

— Для чего?

— Чтобы ориентироваться в новых практиках лечения.

— И что?

— Наши маги изобрели способ делать операции абсолютно безболезненно для пациента. Для этого его вводили в глубокий сон, когда человек становился совершенно бесчувственным. И сейчас я могу применить этот способ на практике.

— То есть, на мне, — хмыкнул домовой.

— Точно, но держать тебя во сне и одновременно оперировать — невозможно. Поэтому вопрос: кому ты доверишься из местных? Человек… Прости, нечисть должна быть умной, осторожной и ответственной.

Котик положил голову на лапки и затих, а вскоре ответил:

— Всё-таки Палкин, хотя Тамила тоже хороша, но…

— Что?

— Она ведь женщина любопытная, будет отвлекаться, а ещё, уверен, положит глаз на дядьку Михея и попытается его соблазнить.

— Во время операции? — улыбнулась Рада. — Ну-ну…

— Кто меня будет соблазнять? — вытаращил глаза Михей.

— Есть тут одна русалка с роскошным бюстом, — закатила глаза Рада. — Красивая.

— Так ведь я старый уже, — смутился дядька.

— Это не страшно, — захихикал с печки домовой. — Любовь русалки дарит молодость и силу.

Михей задумался, нахмурив брови, а девушка тихо вышла из схрона и молча позвала лешего.