Чужая игра для сиротки. Том первый - Айя Субботина

Только на последний, третий день ярмарки, у меня выпадает возможность незаметно улизнуть из постоялого двора, где мы остановились. И только потому, что ярмарочные дни начинаются буквально с рассветом и заканчиваются только с наступлением темноты.

Даже у похожей на оживленную марионетку настоятельницы Тамзины в конце концов заканчиваются запасы сил и когда вечером мы возвращаемся в наши комнаты, она меняет свое решение возвращаться в монастырь немедленно, и решает, что ничего страшного не случится, если мы выедем с рассветом, хорошенько выспавшись перед дорогой.

Мы с Игрейн, как самые юные, спим в одной комнате вдвоем, и как только возня за стеной, в которой спят наставницы и монахиня Фьёрда, стихает, я быстро достаю припрятанный под кроватью узел с мирскими вещами — мое монашеское одеяние слишком заметно, чтобы просто так расхаживать в нем по городу. За год я кое-как скопила пару монет, и их как раз хватило, чтобы тайком купить на ярмарке простое крестьянское платье и накидку с капюшоном.

Игрейн, которая все время, каждую минуту меня подбадривала, глядя на мои торопливые переодевания, становится непривычно молчаливой.

— Ты такая смелая, — наконец, шепотом говорит она, когда я туго перевязываю косу вокруг головы и накидываю капюшон, надежно скрывающий мое лицо. — Я бы никогда не смогла.

— Я бы тоже, но Орви…

Мои глаза сами собой мечтательно закрываются, когда вспоминаю нашу единственную мимолетную встречу в конце первого дня ярмарки.

Я так устала, отрезая ткани и сворачивая их в красивые рулоны, что не сразу почувствовала пристальный взгляд в спину. Почему-то сначала даже показалось, что это темный взгляд, прищуренный, насмешливый и порочный, от одного воспоминания о котором меня сразу бросало то в жар, то в холод.

Повертела головой и заметила стоящего около прилавка со сладостями молодого гвардейца. И, хоть на нем был точно такой же черный мундир, что и на «Даниэле», спутать этих двоих было просто невозможно. Потому что Орви был ниже и коренастее, с руками, которыми, кажется, мог бы запросто преломить надвое молодое деревце.

Но. Орви — королевский гвардеец?

Я была так поражена этой новостью, что остолбенела на месте.

Форма очень ему шла, особенно мундир с одним маленьким отличительным знаком в виде пары скрещенных мечей.

Почему-то мысленно триумфально вскинула бровь, памятуя, что у беспутника с телеги не было даже этого. Видимо, все его великие дела не ушли дальше бесстыжего смущения непорочных невест светлых богов.

Очнувшись, я чуть не со слезами отпросилась у настоятельницы отпустить меня «по острой нужде» и, петляя как заяц, обошла прилавок со сладостями. Скорее почувствовала, чем поняла, что Орви идет за мной шаг в шаг.

Но был ясный день, на нас смотрели сотни глаз, и если бы монахиня Плачущего привселюдно и открыто заговорила с мужчиной, это стало бы куда более интересным развлечением, как кукольный спектакль на малой площади.

Тогда мы посмели лишь обменять взглядами и мимолетным прикосновением голых пальцев, когда Орви вложил мне в ладонь крохотную записку.

«Буду ждать тебя каждый вечер у фонтана с рыбами, за Торговым домом Кресов» — было написано там.

Я по привычке запомнила каждое слово, а потом сожгла записку и начала терпеливо готовить план «побега».

Так что сейчас, когда из отражения в маленьком мутном зеркале на меня смотрит обычная и ничем неприметная девица, во мне нет ни капли сомнения, стоит ли рисковать. Или, что Орви меня не дождется. Однажды он спрыгнул с телеги отца и вернулся в монастырь, чтобы увидеться со мной. И всю ночь шел пешком домой, не боясь ни разбойников, ни зверей.

— Пообещай, что будешь благоразумна, — просит Игрейн, и я послушно киваю.

Когда украдкой выскальзываю за дверь, в спину слышу молитву богам, быть милосердными к моей строптивости.

До той самой площади идти совсем недалеко, но первый квартал дается мне с трудом, потому что это первый раз, когда я одна, без компаньонки и защиты монашеского одеяния, иду по городу, которого не знаю, и натыкаюсь на незнакомых людей.

Потом вспоминаю, что Орви, наверное, уже отчаялся меня дождаться, и прибавляю шаг.

Почти бегу, жадно глотая прохладный осенний воздух, приправленный ароматом свежей сдобы и горящих фонарей.

А вот и площадь.

И фонтан в виде плещущихся на струйках воды гранитных карасей.

Осматриваюсь, немного сдвигая капюшон.

Чуть в стороне — парочка. Кажется, держатся за руки и меня снова бросает в жар от стыда. Никогда прежде я не видела, чтобы мужчина прикасался к женщине. Даже просто за руку.

Я осторожно обхожу фонтан по кругу и с тоской понимаю, что Орви нигде нет.

Вздыхаю, с досадой теребя край рукава платья.

Он меня не дождался? Но ведь…

— Матильда? — Чья-то рука опускается мне на плечо. — Хвала Торосу, я думал, ты совсем обо мне забыла.

Я разворачиваюсь на пятках и чувствую приятное волнение в груди, когда на меня смотрят красивые темно-серые глаза Орви.

Может быть, тот блондин и красив, как бог, но что простой сироте с такой красоты, если она лишь обжигает?

То ли дело Орви — возмужавший, с заметной бородкой и даже с маленьким шрамом на подбородке, который до сих пор не совсем зарубцевался.

— Это тебе. — Орви протягивает мне петушка на палочке, и я с удовольствием тут же вгрызаюсь в него зубами.

— Как ты оказался в королевской гвардии? — спрашиваю я, когда Орви предлагает немного прогуляться и, видя мое сомнение, клянется проводить меня до двери постоялого двора.

Я улыбаюсь и думаю, что с таким охранником мне не страшны даже нападения демонов.

Если бы, конечно, такое вообще могло быть после Смутных времен.

— Если начну рассказывать, подумаешь, что хвастаю. — Орви озадаченно и сконфуженно скребет затылок.

— Буду думать, что ты — герой, — говорю искренне и чтобы подбодрить его, потихоньку дергаю за рукав.

Это — максимум близости с мужчиной, который может себе позволить юная послушница.