Принцесска: Никому не верь - Ана Мелех

Ох, что будет-то!

Дело в том, что мы не зря выбираемся из Крепости таким неудобным способом. Нам категорически запрещено покидать территорию Кадетского Корпуса без сопровождения кого-либо из преподавателей. И, конечно же, нам совершенно точно нельзя пьянствовать. За все время наших кутежей нас не засек ни один из преподавателей. И вот тебе раз… Что ж тебе не служилось, мастер Хаган Ирэ?

Пока мы идем, я кручу головой и замечаю удивленные взгляды, которые бросают на нас с разных сторон кадеты. С их точки зрения, меня волоком тянет танцевать какой-то здоровяк, и я готова поспорить, что в затуманенном алкоголем мозгу моих собратьев сейчас происходит сложнейший анализ ситуации. Итогом анализа должен стать выбор: спасать меня от наглеца или лучше не стоит? С одной стороны, пусть спасают. С другой — мастер Ирэ очень зол, и я почти не сомневаюсь в том, что персонаж, вызвавшийся на подвиги ради меня, скорее окажется мертв, чем жив.

Меня жестко разворачивают, и я оказываюсь в объятиях куратора. Это достаточно грубо и возрождает в моей памяти ледяные прикосновения, от чего я вздрагиваю. Невольно примеряю очертания темного силуэта к фигуре Хагана Ирэ, представляю, что сейчас он также начнет наклоняться, потянется ко мне и… И что? Я не знаю, но пытаюсь бороться с помутнением.

— Мастер, мне больно, — я призываю к порядку своего партнера по танцам.

— Терпите, Мариис!

— Мастер, если вы собираетесь нас третировать, то лучше начинайте сейчас, — советую я.

— Сейчас есть вероятность не сдержаться, — сцепив зубы, поясняет куратор. — Не стоит начинать преподавательскую карьеру с убийства своих подопечных.

— Полностью с вами согласна. Ай! — Хаган Ирэ снова не рассчитывает силу и мои несчастные ребра трещат. — Но боюсь, если мы с вами продолжим танцевать, один труп на вашей совести все-таки будет. Мой.

— Да, — с досадой качает головой мастер. — Не того я выбрал собеседника, чтобы успокоиться. Только сильнее разозлился.

— Служу Империи! — рапортую я и, кажется, улавливаю страдальческий вздох нового начальства.

Из ребродробительных объятий меня все же выпускают, и я оглядываюсь: где мои спасатели, провались они к ядру?

Оказывается, спасать меня все же желают. По направлению к нам двигаются четверо парней с факультета боевиков, во главе которых шествует Лео. Видимо, ребята даже спьяну безошибочно увидели в здоровяке серьезного противника и справедливо рассудили, что в одиночку с таким не справиться. Если честно, они бы не справились с ним и вчетвером.

Я пытаюсь жестом показать Лео, чтобы он стоял на месте и не приближался, а еще лучше — бежал бы как можно дальше. К счастью, юный боевик внимает моим молчаливым призывам. И не только он.

Замирает и привстает весь зал. Я оборачиваюсь и понимаю, почему: посреди зала возвышается легендарный полковник, о встрече с которым мечтают все наши кадеты. Мечтали до сегодняшнего дня. Он успел снять капюшон, из-под плаща виднеется темно-синяя форма преподавателя кадетского корпуса, в которую облачился мастер Ирэ. Он грозно оглядывает разношерстую компанию кадетов. А я вдруг ловлю себя на том, что любуюсь этим мужчиной. Может быть, потому что он крайне неестественно он смотрится в этом захудалом заведении. Словно лев в псарне. А может, потому что от него веет той уверенностью, которой нет ни в одном из моих знакомых. Кроме, конечно, папеньки и брата.

— Меня зовут Хаган Ирэ, — его раскатистый голос громом звучит в дымном помещении. — В этом году я буду занимать должность куратора некоторых выпускных групп. Конкретно с сегодняшнего дня тактики, боевики и переговорщики под моей ответственностью. Те, кого я назвал… Встали. В шеренгу. У двери.