Незримое - Кристина Леола

Мне выдали проездной.

Гребаный проездной на автобус.

Я даже не сразу поняла, что произошло, и еще несколько секунд тупо пялилась то на пластиковую карточку в своей руке, то на Нину из отдела хозяйственного обеспечения, то на метлу, которую она пыталась вырвать из моих одеревеневших пальцев.

— Велено, — процедила Нинка и с удвоенной силой потянула на себя мой транспорт. — Во избежание… искушения… и… эксцессов.

Ну да, разумеется.

Я наконец ослабила хватку, и подлая рейдерша вместе с метлой отлетела к стене. Затем распрямилась, гневно сдула со лба соломенную челку и отчеканила:

— Ни полетов, ни исчезновений, ни самодеятельности.

Глядя в ее удаляющуюся спину, я поняла, что за потерянный усилок буду задарма служить любимому управлению верой и правдой до самой смерти. Конечно, пока разозленная Нина о нем не вспомнила, но когда вспомнит…

Я тяжело вздохнула, сунула проездной в карман пиджака и, предварительно загуглив нужный маршрут, поковыляла на остановку. Хотела колеса и сиденье? Получите, распишитесь.

Правда, до сидений мне добраться так и не удалось. Еще бы, утром, в будний-то день. Толпа студентов и старушек бодро пронесла меня по проходу и впечатала в заднее окно, где все полтора часа пути по пробкам я любовалась надписью, нацарапанной на слое грязи кем-то не шибко брезгливым: «Жизнь прекрасна».

Охотно верю.

Особенно ярко я ощущала всю прекрасность этой жизни, когда на каждой остановке в автобус забивалось все больше народу, и меня, соответственно, все сильнее вдавливало в стекло. От грусти, безысходности и, если честно, безделья я начала строить рожи водителям машин, плетущихся за нами. Понятия не имею, разглядели ли они хоть что-то — слой грязи на окне и правда был внушительный, — но мне заметно полегчало.

Ровно до момента выхода из автобуса.

К дверям я устремилась заранее, втянув живот и протискиваясь мимо недовольных граждан с сакральным «Мне на следующей». И вот как-то не рассчитывала встретить в такой давке особо одаренную особу, додумавшуюся взять с собой еду. Если точнее — рожок мороженого, которое медленно, но верно таяло, пока девица возюкала наманикюренным большим пальцем другой руки по экрану телефона.

Серьезно? Во-первых, осень на дворе, холодно уже на улице мороженое жрать. Во-вторых, я там руку с трудом смогла поднять, когда нос зачесался, а тут человек и ест, и эсэмэсится, и разве что хорнпайп не отплясывает. Годы тренировок?

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, когда подтаявший клубничный шарик, щедро политый шоколадным топингом, при очередном подскоке автобуса на шикарных ярославских дорогах скатился с насеста и плюхнулся прямиком на мою рубашку. Жакет тоже зацепило, но он был старым и темным, а рубаха — новенькой, белой, прекрасной…

Я бы, наверное, поскандалила. Не люблю это дело, но воспитывать молодежь надо. Однако в этот миг автобус фыркнул, дернулся и, не успев толком остановиться, распахнул двери, и меня вынесло на улицу вместе с другими выходящими. А пока я уныло пялилась на загубленную рубашку, госпожа Удача продолжила демонстрировать мне филейную часть.

Хлынул дождь. Не начался, не заморосил, именно хлынул. Без предупреждающих плевков, грома, молний, внезапных затемнений и прочих спецэффектов. Поначалу я даже решила, что это только мне повезло попасть под выплеснутую кем-то воду из ведра, но народ вокруг всполошился и бросился врассыпную, так что…