Царица - Эвелина Тень

Я действительно понимала, что если он хотя бы попытается их сдвинуть, то вся наша тусовка придет в волнение, а охрана – в движение. Мы, люди, такие нервные.

– Смотри сколько угодно. Мне приятно, – великодушно сказал Элан.

Стоявший рядом со мной шкаф в штатском превратился в каменное изваяние, слушая нашу непринужденную беседу. Да и вообще воцарилась такая идеальная тишина, что, пролети сейчас пресловутая муха, ее жужжание меня бы оглушило. В этой тишине, вязкой и напряженной, чувствовались не только любопытство и страх, но и… я недоверчиво перепроверила свои ощущения, но нет, все верно… но и ненависть. Ненависть, жгучая, как любопытство, и острая и муторная, как страх.

Что это, право, за предубежденность такая?! В нашем-то самом демократичном департаменте в стране?! Что ж теперь, приличному вампиру на людях нельзя показаться без боязни быть закиданным камнями, ну или, точнее, аннигилированным огнеметом? Я, как вы помните, над своими поступками долго не размышляю, оттого и сейчас, то ли из чувства солидарности со всеми монстрами (к коим с постэкспериментальных пор стала причислять и себя), то ли по каким другим причинам, о которых и знать не хотелось, я сделала шаг вперед и уверенно подхватила высокого гостя под руку. «И точно, высокого, – прохихикал отмерший внутренний голос, – ты ему едва до плеча достаешь, можно было каблуки и повыразительнее надеть».

– Пойдем? – любезно предложила я принцу.

Элан удивился. Нет, он не дернулся, не издал восклицаний, даже головы ко мне не повернул, в общем, никак не продемонстрировал своего изумления, но, честно, я всеми рецепторами уловила, что мой порыв стал для него неожиданностью.

– Пойдем, – задумчиво ответил Элан и добавил так тихо, чтобы слышала только я: – Спасибо.

Я фыркнула. Похоже, мне действительно удалось его удивить, раз он снизошел до благодарности. «И не только его, – критически заметил внутренний голос. – Если ты хотела шокировать городскую общественность, то весьма в этом преуспела». Я бросила пару взглядов по сторонам, наткнулась на застывшее лицо полковника Березина, выделяющееся среди прочих обалдевших физиономий, и несколько нервно признала правоту внутреннего голоса.

«Теперь уже точно никто не пропустит тот факт, что ты вырядилась под стать принцу вампиров», – продолжал бубнить тот.

«Да я не специально, – попыталась я оправдаться, – так получилось!»

«Ага, и кто тебе поверит, – язвительно расхохотался он. – Ни у кого не получилось, а у тебя – да! Это что, такая связь особенная, что вы оба пришли в брючных костюмах шоколадных оттенков?!»

«Ну не мог же он прийти в платье», – возразила я, и, как мне казалось, обоснованно.

«Но ты могла! – вскричал внутренний голос. – Или в юбке! И, поправь меня, если я ошибаюсь, – он так и сочился желчью, – но бледно-коралловый топ гораздо больше сюда подходит!»

Тут внутренний голос сделал передышку, перестал язвить, запас побольше воздуха и как рявкнет разгневанно:

«На фига тебе понадобилось надевать блузку под цвет его глаз?! Может, проще было повесить на шею табличку: «Я из партии любителей чудовищ»?!»

Я вздрогнула. Не ожидала как-то от своего родного внутреннего голоса такой отповеди. Ишь как разошелся…

«Регина… – задушевно начал кто-то, и я нервно вскинула глаза, но нет, это оказался тот же внутренний голос, который все никак не мог угомониться, однако теперь для доходчивого обращения избрал другую тактику. – Регина, – вздохнул он, – только такая дама со… странностями, как ты, могла всерьез предположить, что бедный древний вампир испугался страшных злобных людей…»

«Не испугался, а расстроился», – поправила я.

«Хорошо, он расстроился, – с глубокой печалью согласился внутренний голос, – и настолько, что никак не мог справиться без твоей поддержки?»

Ну что тут ответить? Вот и я промолчала.

«Боюсь только, что отныне поддержка понадобится тебе», – с жалостью закончил внутренний голос и ненавязчиво посоветовал мне обратить внимание на помощника мэра, мимо которого мы как раз проходили. Взгляд чиновника был не столько удивленным, сколько откровенно враждебным. И ладно бы он адресовался Элану – в конце концов, тот принц чудовищ. Но нет, этот взгляд, как и полная отвращения и брезгливости гримаса были предназначены мне! Мне!

Элан вроде бы ничего не делал, даже бровей не приподнял, но помощник мэра дернулся и покрылся некрасивыми красными пятнами. В глазах его заплескался панический ужас, и он сдавленно захрипел.

– Завязывай с этим, – шепнула я своему спутнику.

– С чем? – поинтересовался тот.

– Невинность тебе не идет, – фыркнула я вполголоса. – Ты отлично понимаешь с чем. С воздействием завязывай. Тебя и так все боятся.

– И ты? – Элан повернул ко мне голову.

Я задумалась. Я, как вы уже поняли, девушка честная и вдумчивая, и оттого мне понадобилось некоторое время, чтобы разобраться в себе и дать правдивый (или скорее все-таки правдоподобный?) ответ.

– Я – в меньшей степени, – призналась откровенно. – Я вижу твои уловки и воспринимаю твое влияние, но как-то… отстраненно. Не так, как они.

Элан удовлетворенно кивнул. Что-то понял из моего объяснения, что ли? Вот бы и мне хоть что-нибудь в себе понять!

Мы торжественно вошли в холл. Следом за нами, держась на почтительном расстоянии, просочились и все остальные, растекаясь полукругом. Воцарившееся молчание Элан прервал репликой, произнесенной царственно-снисходительным тоном с оттенком нетерпения:

– Я здесь. Что дальше?

Это послужило сигналом для того, чтобы окружающие сбросили с себя наваждение и зашевелились. Вперед после мучительных колебаний выступил помощник мэра, подталкиваемый сзади лысым армейским генералом, и срывающимся голосом возвестил:

– От имени администрации города и всех граждан департамента приветствую вас! Мы собрались, чтобы провести беспрецедентную в истории нашей страны процедуру: легализацию истинного вампира. Мы убеждены, что именно политика нашего департамента заставила вампира такого уровня проявить сознательность и ответственность и, выйдя из многовековой тени, вступить на путь сотрудничества с действующей властью и человечеством вообще. Наше растущее влияние, наша многолетняя усердная работа по наведению порядка, наконец, добрые традиции нашего самого демократичного, самого лояльного по отношению к нелюдям департамента дали свои ожидаемые плоды, и потому именно здесь, в Фениксе, сейчас, в эту минуту, мы видим…

При этом слове помощник мэра допустил ошибку: машинально взглянул на истинного вампира. И хотя гипнотические глаза того были предусмотрительно прикрыты темными очками, чиновник отчего-то поперхнулся, дал петуха, свернул речь и торопливо крикнул куда-то в сторону:

– Начинайте легализацию!

Последовала легкая сутолока, в результате которой появилась начальник управления миграционной службы и, представившись, провела нас к столу с компьютерным оборудованием, который был установлен прямо в холле. (Подозреваю, для того чтобы вампир лишний раз по зданию не шастал.) Начальник позвала сотрудницу, на которую и возлагалась непосредственно высокая миссия внести в базу данных истинного вампира, и отошла. Элан разместился в роскошном кожаном кресле (уважают все-таки!), мне как доверенному лицу подставили жесткий стул (уважают гораздо меньше), регистраторша маленькими, неохотными шажками прошла за стол.