Рай беспощадный - Артем Каменистый

— Там корзина с флягами — не пустые! Хоть напьемся, а то во рту пустыня! И рыбина копченая висит — здоровенная! Зря они ее не завернули — мухи небось обсидели.

Муса покосился в сторону берега, неуверенно произнес:

— Вроде тихо все. Не заметили нас. Гем, у них там точно часовой есть?

— Дальше по протоке было двое, но они не всегда на месте. В полдень их, наверное, даже с фонарем не найти. У них в это время коллективная жрачка и лежачка в поселке.

Муса, вытащив нож, направился к корме.

— Ты чего? — не понял Макс.

— Канаты перережу, и на веслах уйдем быстро.

— Если якоря оставить, то трудно будет на одном месте стоять, когда нырять буду.

— Ты что — правда собрался нырять за этими ящиками?! — изумился Олег.

— Конечно. А ты что — против?

— Я — нет, мне-то что! Но вот тебе смерть верная. Четырнадцатиэтажный дом — это, Макс, очень много. Мне даже представить страшно, а ведь я не худший местный «водолаз». Крабов ты там покормишь — гарантирую. Пловец ты хороший, но это не плавание — это голимый экстрим, к которому ты не приспособлен. Забей на фантазии Эна — ему ведь на тебя начхать. Захлебнешься ты — ну и ладно. Значит, что-нибудь другое придумать придется. Выплывешь — тоже хорошо. Плюнь — если и нырять за ништяками, то не в этом месте. Мало ли буев, где дно поближе?

— Олег, того, что лежит в этом вертолете, мы, наверное, нигде не сможем найти. Никогда. Это шанс, ради которого можно рискнуть. Я на Эна не в обиде — за один такой ящик все можно отдать. Да и кто ему я? Японские ныряльщицы по сто раз в день на тридцать метров погружаются. Без воздуха. И глубже могут, гораздо. Причем не просто нырнула и назад — они на дне еще ракушки и водоросли собирают. Из снаряжения у них только пояса раньше были. По традиции даже грудь не прикрывали.

— Врешь небось, но про грудь красиво задвинул — я бы на такое посмотрел, — ухмыльнулся Олег. — Но тридцать метров — не сорок, и они этим жили — изо дня в день одно и то же, с раннего детства. В привычку вошло, причем постепенно, а не сразу. На сколько ты максимально до этого пробовал?

— При тебе по пути на пятнадцать или семнадцать легко нырнул. И не один раз. К маске и ластам привыкал, да и разминка нужна была. Ты же сам это видел. И я тоже с детства плаваю. Не попади сюда — может быть, до рекордсмена бы дошел: у меня талант. Врожденные способности, потому и в спорт пошел. Об олимпиаде мечтал, а там фридайвинга нет, так что… Да о чем вообще разговор? Если мы не достанем этих ящиков, то зачем вообще все затеяли?

— Ну… У нас теперь корабль есть — можно свалить на нем подальше… куда-нибудь…

— И куда мы на этом корыте уплывем? За океан? Искать материк, который Эну померещился? Или ты знаешь дорогу, как его через все рифы к тому острову провести, где вода есть? Да мы туда месяц будем добираться, не зная проходов. Или на Большой вернемся? Искать того летчика? И сильно нам помогут его парашют и кресло? Ник точно не запомнил, где они, а ведь бродить придется среди ящеров. Нас и так мало — сколько останется после этого? И толку? Посмотри на этого гота: у него железный тесак есть. Самодельный, но железный. А у этого на копье наконечник тоже из железа. Если мы не выберемся из этого болота, то недолго нам бегать — найдут и раздавят. У них все серьезно, а у нас… Нет у нас силы и не будет, если начнем прятаться по дырам. Если не найдут — вымрем медленно. Найдут… Нет, Олег: что решили, то и делаем.

— Дурак ты, Макс. Ты хотел девочке своей помочь, и что теперь будет? Кто ей поможет, когда тебя крабы сожрут?

— Хорошо, — подчеркнуто-спокойно ответил Макс. — У меня в поселке никого не осталось. Я новичок. А ты? Тебе есть о ком жалеть?

— Ну… есть… — Олег потупил глаза, уже догадываясь, что последует дальше.

— Отлично — получается, ты только что отказался от них. Бросил. Так?

— Нет! Я не думал их бросать! Но тупо убиваться какой смысл? Надо трезво оценивать шансы!

— Да нет у нас никаких шансов — будем медленно гнить, как гнили, дальше. А теперь еще и готы в этом помогут. Ты хочешь нормально жить или гнить? Вырваться из этого можно, лишь рискнув: другого выхода нет. У нас появился шанс — если все выгорит, сможем побарахтаться всерьез. Жить сможем. По-настоящему жить, а не так, как раньше. Да, это трудно. Да, риск большой. Не повезет — пропадем. Но если не рискнем, то пропадем уже без вариантов. Не будет у нас больше таких шансов. И еще — я хочу знать, что если попаду в руки готов или кого-нибудь еще, то где-то рядом будут товарищи и друзья, которые меня не бросят. Не поступят, как ты сейчас хочешь поступить.

— Я никого не собирался бросить!

— А как же поселок? Те, кто там остались?!

— Макс, там по пальцам одной руки можно пересчитать тех, на кого мне не плевать!

— И ты их оставишь? И потом также оставишь меня, если что?! Веселая у нас жизнь намечается — дружба и взаимовыручка… Буду знать, что своим доверять нельзя… Ты всерьез веришь, что у нас что-то получится при таком отношении?

— Да пошел ты!!! — взорвался Олег. — Мечтаешь сдохнуть? Ныряй! Я еще и пинка добавлю — быстрей до дна доберешься! Ты же псих, тебе на себя плевать! Что на копья готов прыгать всей тушей, что на километр занырнуть — все одно! Вот и давай! Дерзай, рекордсмен! Вытащи этот ящик и сдохни там! А я слово даю: открою его, заряжу ствол, наберу гранат — и пойду их косить! Пусть никто не подпишется больше — все равно пойду! Один! А потом дождусь твою подругу и заделаю ей пятерых детей! Наверное, она того стоит, раз тебя так прет от нее! А если не сдохнешь, то на лбу себе запиши: Олег никого никогда не бросит! И тебя в том числе! Потому что ты хоть и зануда с кашей в голове, но сейчас прав! Прав, черт возьми! Я хочу из всего этого выбраться! Всегда хотел! Но не знал как! Я не верю в этот твой шанс, но раз веришь ты — валяй! А я, если надо будет, пойду на все! Будь уверен — пойду! На все! Вопрос закрыт? Доволен? Заткнулся?! Или будешь дальше морали читать?

— Вы там что делаете?! — прокричал с берега Эн. — Давайте быстрее к нам! Время теряем!

Никто даже не обернулся.

Муса, подняв руку, спокойно произнес:

— Я тоже думаю, что ты прав. Макс, жаль, что я не смогу нырнуть рядом с тобой. Но в остальном поддержу во всем.

— И меня не забудьте — я с вами, — рассеянно выдал Геморрой, проверяя остроту тесака. — И пострелять очень охота. Из ствола. Настоящего.

Олег, резко развернувшись к Мусе, все также стоявшему с ножом над канатом, насмешливо предложил:

— Ну что? Может, теперь разрежем себе ладони, накапаем в чашку и выпьем по глотку? Клятва ведь серьезная — я такую в кино видел. Индийском.

Муса, передумав перерезать канаты, спрятал нож:

— Мы не в Индии — перебьемся без клятв и танцев. Ладно, надо разобраться с якорями и грести к нашим. Болтать некогда.

Сказав это, Муса вдруг повернулся в сторону буя, напряженно замер. Макс, взглянув туда же, не увидел ничего интересного: ровная гладь моря, узкий конус на широком торце цилиндра, стена рифовой гряды. И какое-то назойливое жужжание. Скорее, даже потрескивание — такое бывает, когда свитер шерстяной снимаешь и он о волосы трется с искрами и шумом.