Я, ангелица - Катажина Береника Мищук

– Мороний получит власть над всем миром, – заявила она. – Впрочем, если что-то не выйдет, то у Белета тоже отнимут силу.

– Нет, кретинка. Он дьявол, а не человек, невозможно отнять у него адские силы, потому что он сам является воплощением этих сил. В крайнем случае его могут только уничтожить.

Ее глупость меня разозлила. Кто в Аду занимался ее образованием? Почему она не знает основных вещей? Она что, вообще не читала «Адский Устав», тома от I до VI? Вроде бы в шестом было много информации о дьяволах.

Филис покраснела и вытянула руку в мою сторону. Кожаный костюм затрещал, словно вот-вот разойдется по швам.

– Умри, сука, – прорычала она.

Я снова забыла об одной маленькой детали. Крошечной. Совсем малюсенькой.

Сейчас я была человеком.

Убить меня стало очень легко.

Я схватилась за грудь. Острая, колющая боль нарастала в центре грудной клетки. Левая рука начала неметь. У меня заболела даже шея и нижняя челюсть.

Вот тебе и судьба. У меня только что случился сердечный приступ. Судя по интенсивности боли, дьяволица, видимо, решила играть по-крупному, и, вместо того чтобы зажать крошечную артерию, она полностью перекрыла мне приток коронарной крови к сердцу.

«БЕЛЕТ! – мысленно прокричала я, надеясь, что мой зов его разбудит. – ПОМОГИ!»

– Вики! Вики! Что происходит?! – запаниковал Петрек. Он не знал, что можно убить кого-то таким способом. Я не успела ему об этом рассказать.

Перед глазами у меня потемнело. Я стояла на коленях на кровати, не в силах набрать в легкие воздуха. Однажды я уже умирала в страданиях. Я что, не могу умереть спокойно, в своей постели?

Я приоткрыла глаза.

Ну, ладно… я была в постели. О’кей…

Но не в своей! Я буду жаловаться.

– Оставь ее! – крикнул Петрек.

Не знаю, что он сделал, но боль внезапно прошла. Я перевернулась, судорожно дыша, не в силах пошевелиться.

– О, черт подери-и-и-и-и-и-и! – взревел Петрек.

Я услышала грохот, как будто рухнули стены. Рядом со мной на кровать, недалеко от моей головы, приземлился кусок потолка.

Я приподнялась на локте. В облаке штукатурки я увидела две фигуры. Петр уклонялся от вытянутой руки Филис и с помощью силы бросал в нее все, что попадалось под руку. Мраморная ванна пролетела в воздухе.

Дьяволица увернулась в последний момент. Если бы она не успела, то ее мозг уже растекался бы по полу. Во всей этой суматохе, которую ловко устраивал Петрек, она не могла нормально в него прицелиться, чтобы зажать какой-нибудь важный кровеносный сосуд в его теле.

К счастью, никто ей не сказал, что гораздо экономичнее и быстрее зажимать мозговые артерии. Тогда не придется так долго мучиться с противником.

Жаль, что я не могу ее убить. Но что можно было выдумать? Она уже была покойницей. Мертвее не бывает.

Я сосредоточилась на ее волосах. Рыжие пряди полезли ей в лицо и начали проникать в глаза, рот и нос. Она отмахивалась от них, не замечая, что это ненормально, полностью сосредоточившись на попытке избавиться от Петра.

В конце концов, она не смогла с ними справиться, и они начали ее душить. Филис захрипела. Ха! Победа!

Я вскочила с кровати, собираясь подойти к Петреку, который вытирал со лба кровь. Видимо, пытаясь попасть в Филис, он сам чем-то получил. Над точностью ему еще следовало поработать.

У меня вдруг потемнело перед глазами. Я упала на пол.

Волосы перестали атаковать Филис, и она бросилась на Петрека. Уставившись на меня, он не заметил ее нападения.

Когда я изо всех сил ударилась о пол, перед глазами прояснилось. Мне было душно, а дышать становилось все труднее. Кажется, Филис повредила мне какие-то сосуды. У меня было внутреннее кровотечение, которое давило на легкие.

Я увидела, что Петрек тоже упал на колени, держась за грудь. Он побледнел и судорожно сжал челюсти.

НЕТ!!!

Почему никто не бежал нам на помощь? Клеопатры не было, потому что она развлекалась с Наполеоном, но куда подевался Белет?!

Я попыталась встать, но не смогла.

Убью ее. Хладнокровно. Даже если бы это означало разорвать Филис на куски голыми руками.

Я прижала ладони к своей груди. Вылечить себя полностью я не успевала, но я смогла остановить кровотечение и направить силу в сторону дьяволицы. Словно сдувшись, она ударилась о стену. Я услышала, как у нее глухо треснуло несколько костей. Надеюсь, это был позвоночник. Это обездвижило бы ее надолго.

Я скорее бросилась к Петреку. Он поверхностно дышал, продолжая массировать грудь. Я убрала его руки и приложила свои к его сердцу. Чувствовала, как оно бьется. Я слилась с этим ритмом и почувствовала, как его пульс подстраивается под мой.

Он смотрел мне прямо в глаза, понимая, что я делаю. Краски возвращались ему на лицо, он дышал все спокойнее. Зато я чувствовала, как сила уходит из меня.

Или я снова истекала кровью?

Убрав руки, я повернулась к Филис. Она только что поднялась на ноги.

– Я убью вас! – пискнула она, вправляя себе руку. Кость хрустнула, вскакивая на место. – Убью!

Больше она не собиралась с нами играть. Петрек прищурился, посылая в ее сторону сильный поток силы. Он собирался сделать то же, что и она с нами.

Дьяволица схватилась за грудь, не понимая, откуда взялась эта боль. В конце концов, она была мертва. Она не могла умереть от сердечного приступа.

Я сосредоточилась на сосудах в ее голове. Я отрежу ей приток крови к мозгу, может, она упадет в обморок!

Хотя я бы предпочла, чтобы у нее взорвался череп…

Филис права. Я была слаба. Я не могла убить ее так же, как Агареса и Паймона.

Зато у Петрека, похоже, не было таких колебаний. Внезапно дьяволица безжизненно упала, сотрясаемая конвульсиями, словно по ее телу прошел сильный ток.

– Что ты сделал? – спросила я.

– Ничего! Что сделала ты? – Он повернулся ко мне в таком же изумлении.

– Это я сделал то, что следовало, – раздался за нашими спинами глубокий, чувственный голос.