Ведьмак - Анджей Сапковский

— Ни о чем, — сказал Геральт, удобнее пристраиваясь спиной к подтянутому ближе к костру седлу. — Он даже из палатки не вышел. Послал только своего фактотума, как там его…

— Гилленстерна, — подсказал Ярпен Зигрин, крепкий, бородатый краснолюд, подкладывая в костер огромный смолистый пень, который приволок из зарослей. — Фанфарон надутый. Жирный хряк. Когда мы присоединились, он явился, нос до неба, фу–фу, говорит, не забывайте, говорит, краснолюды, кому тут подчиняться следовает, говорит, здесь король Недамир распоряжается, а его слово — закон, ну и так далее. Я стоял, слушал и думал: велю своим парням повалить его на землю и сдеру с него плащ. А потом раздумал: ну его, снова шум пойдет, мол, краснолюды зловредные, агрессивные, мол, сукины дети, и с ними невозможно это, ну как его, состу… стосуществовать… или как там. И обратно где–нить учинят погром, в городишке каком–нибудь. Ну и стал я вежливенько слушать, головой кивать.

— Похоже, господин Гилленстерн ничего другого и не умеет, — вставил Геральт, — потому что и нам сказал то же самое и нам тоже оставалось только кивать.

— А по–моему, — проговорил второй из рубайл, расстилая попону на куче хвороста, — лучше б вас Недамир прогнал. Народищу прется на того дракона, страх сколько. Это уже не экспендиция, а поход на жальник. Я, к примеру, в толкучке биться не обожаю.

— Успокойся, Нищука, — сказал Богольт. — С народом топать лучше. Ты, что ль, никогда на драконов не ходил? На них завсегда тьма народу тянется, целая ярманка, прям–таки бурдель на колесах. А как только гад нос высунет, сам знаешь, кто на поле остается. Мы и никто боле.

Богольт на минуту замолчал, как следует хлебнул из большой оплетенной бутыли, шумно высморкался, откашлялся.

— Другое дело, известно, что порой только апосля того, как дракона прикончат, начинается потеха и резня, и головы летят, как груши. Как начнут сокровища делить, тут уж охотники прут друг на друга. Ну что, Геральт? Эй! Я прав? Ведьмак, с тобой говорю–то.

— Известны мне такие случаи, — сухо подтвердил Геральт.

— Известны, говоришь? Не иначе как с чужих слов, потому как не слышал я, чтоб ты когда на драконов охотился. Сколь ни живу, не слыхал, чтобы ведьмак на дракона ходил. Тем более странно, что ты сюда явился.

— Верно, — процедил сквозь зубы Кеннет по прозвищу Живодер, самый младший из рубайл. — Чудно чтой–то. А мы…

— Погодь, Живодер. Сейчас я говорю, — прервал его Богольт. — Впрочем, шибко–то разводить не собираюсь. Ведьмак и так понял, что к чему. Я его знаю, и он меня знает, пока–то мы друг дружке дорогу не перебегали и, мыслю, не будем. Потому как, заметьте, парни, ежели б, к примеру, я захотел ведьмаку в деле помешать либо добычу из–под носа увести, то ведьмак–то с ходу б меня своей ведьмачьей бритвой секанул и имел бы право. Я верно говорю?

Никто не подтвердил, но и не отрицал. Похоже, Богольту не очень–то это и нужно было.

— Ну само собой, кучей–то топать весельше, как я сказал. И ведьмак могет в кумпании сгодиться. Округа дикая, безлюдная, а вдруг да выскочит на нас какая–никакая химера аль жряк какой, а то и упырь, и могут дел наделать. А ежели тута Геральт будет, то никаких хлопот не жди, потому как это его специальность. А вот дракон — не его специальность. Я верно говорю?

Снова никто не подтвердил и не отрицал.

— Господин Три Галки, — продолжал Богольт, передавая бутыль краснолюду, — едет с Геральтом, и мне этого достаточно. Рекомендация вполне… Так кто вам мешает, Нищука, Живодер? Не Лютик же?

— Лютик, — сказал Ярпен Зигрин, подавая барду бутыль, — завсегда пришлепает где чего интересного творится, и все знают, что он не помешает, не поможет и не задержит. Он что–то вроде репья на собачьем хвосте. Нет, ребяты?

«Ребяты», бородатые и квадратные краснолюды, захохотали, тряся бородами. Лютик сдвинул шапочку на затылок и хлебнул из бутыли.

— О–о–ох, зараза, — хватил он ртом воздух. — Дух перехватывает. Из чего вы ее гоните, из скорпионов?

— Одно мне не нравится, Геральт, — сказал Живодер, принимая бутыль от менестреля. — То, что ты колдуна сюды притащил. Тут уж от колдунов скоро продыху не будет.

— Верно, — подхватил краснолюд. — Живодер верно толкует. Этот Доррегарай нужен нам как свинье седло. У нас уже есть своя ведьма, собственная, благородная Йеннифэр, тьфу, тьфу.

— Угу, — проворчал Богольт, почесывая бычью шею, с которой только что снял ошейник, утыканный железными шипами. — Колдунов–то тут уже по горлышко. Аккурат на две штуки больше, чем надыть. И что–то уж больно липнут они к нашему Недамиру. Гляньте только, мы тут под звездочками, у костра, а они, изволите видеть, в тепле, в королевской палатке уже шушукаются, умники. Недамир, ведьма, колдун и этот Гилленстерн. А похуже всех — Йеннифэр. И чего они шушукаются? А того, как нас объегорить, вот чего.

— И мясо косулье жрут, — угрюмо вставил Живодер. — А мы чего ели–то? Сурка. А сурок, он чего? Он крыса и ничего боле. Так чего мы жрали? Крысу!

— Не беда, — сказал Нищука. — Скоро драконьего хвоста отведаем. Ничего нету лучше, как драконий хвост, запеченный на угольях.

— Йеннифэр, — продолжал Богольт, — паршивая, зловредная и зубастая баба. Не то что твои девочки, милсдарь Борх. Энти тихие и милые, вона, гляньте, сидят себе рядышком с лошадьми, сабли вострят, а я проходил, шутку кинул — улыбнулись, зубки показали. Да, им–то я рад, не то что Йеннифэрихе, та все чегой–то затевает, надумывает… Говорю вам, парни, надыть присматриваться, а то весь наш уговор коту под хвост пойдет.

— Какой уговор, Богольт?

— Ну что, Ярпен, сказать ведьмаку–то?

— Не вижу супротив показатиев, — учено выразился краснолюд.

— Водяра кончилась, — вставил Живодер, переворачивая бутыль вверх дном.

— Так тащи еще. Ты самый молодой. А уговор–то, Геральт, мы придумали, потому как мы не наемники и никакие там не платные холопы, и не пошлет нас Недамир на дракона, кинув под ноги пару штук золота. Правда такова, что мы одолеем дракона без Недамира, а вот Недамир без нас не одолеет. А отседова следовает, кто стоит больше и чья доля должна быть больше. И мы, сталбыть, решили честно — те, кто врукопашную пойдут и дракона уложат, берут половину. Недамир, учитывая благородное происхождение и титул, берет четверть. В любом случае. А остальные, ежели будут помогать, поровну поделят оставшуюся четверть промежду собой. Что ты об этом думаешь?

— А что об этом думает Недамир?

— Не сказал ни да ни нет. Но лучше пусть уж не лезет, хлюст. Я ему, дескать, сам он на дракона не пойдет, должон положиться на профессионалов, то бишь, на нас, рубайл, да на Ярпена с парнями. Мы, а не кто иной, сойдемся с драконом на длину меча. Остальные, в том числе и колдуны, если помогут, поделят меж собой четверть сокровищев.

— Кроме колдунов вы кого еще включаете в число остальных? — заинтересовался Лютик.

— Уж конечно, не музыкантов и рифмоплетов, — хохотнул Ярпен Зигрин. — Тех, кто работает топором, а не лютней.