Дневник благодарности - Наталья Куценко

«Мы закончили две стены к концу недели. Получилось даже быстрее, чем рассчитывал. Я думал мы провозимся все две. Нам осталось еще три стены, но послезавтра уже праздник, так что доделывать мы будем после.

Праздновать решили в старом корпусе, там есть актовый зал и туда очень бережно перевезли пианино. Только вот старому инструменту переезд, видимо, не понравилось. Пришлось снова вызывать мастера, который опять ругался, и просил больше инструмент не двигать.

Желающих попробовать поиграть на пианино оказалось так много, что их пришлось прогонять Даше, так как тихой Жене это не удавалось. Пару дней назад я нашел ей в интернете ноты, распечатал, и теперь Женя часами сидит за инструментом, старательно разучиваю заново подзабытую пьесу.

Все оставшиеся дни мы вычищали зал, стаскивали туда столы и стулья, потом девочки решили все еще украсить гирляндами, которые достают на Новый год. В общем, теперь зал просто не узнать. А еще на праздник планируют снова сделать костер.»

***

«Уже полвторого ночи, но я не могу уснуть. Этот день… У меня никогда не было таких дней. Правда. Я надеюсь, что он и так отпечатается глубоко в памяти, но все же я ей не до конца доверяю, так что постараюсь описать все как можно подробнее….»

Первое, что я вижу утром, придя в столовую, это огромный стенд с фотографиями. Вокруг него уже столпились ребята, и я с удивлением отмечаю, что это совершенно свежие фотографии. Вот я и Даша замешиваем краски в небольшом ведерке. Вот несколько фоток, на которых Влад, измазав руку в краске и нечаянно покачнувшись на стремянке, оставил сбоку на стене отпечаток своей ладони; вот очередь (и моя лохматая голова в толпе), желающих тоже оставить отпечатки своих ладоней на картине — отпечатки разных цветов и размеров. Вот Димка, заляпавший майку и шорты синей краской, которая теперь еще больше подчеркивает его цветную прядь на волосах. Вот Лена, такая серьезная за работой, а рядом Артем, с которым они подружились. Вот Даша, которая снова по просьбе Алисы поет песню о грозе, а рядом Влад — смотрит на нее такими глазами… Я даже и не заметил, что нас кто-то фотографировал.

— Ник, ты как всегда крут, — говорит подъезжая ко мне Стас, и я вдруг замечаю парнишку прямо рядом со мной у стенда. Ник — маленький, худенький паренек, примерно возраста Димы, темноволосый и голубоглазый. Он смущенно улыбается похвале, и заметив мой взгляд, кивает.

— Хорошие фото, — говорю я. — Я и не заметил, что ты фоткал.

— А меня почти никто не замечает, — с гордостью отвечает Ник.

«Я не стал уточнять у него, что это значит, но потом спросил за столом у Даши. И опять еще одна грустная история — пьющие родители, лишенные прав, и два года мытарств по интернатам и побегов. Никите 13 лет, и он обладает странным даром незаметности. Оказалось, что еще до того, как попасть сюда, он чуть не оказался в колонии для несовершеннолетних, за то, что использовал свой дар, чтобы воровать кошельки у прохожих. Но за год здесь, он очень изменился, хотя до сих пор может неплохо напугать своим неожиданным появлением. Если бы я сам не видел, как он просто появился из воздуха — не поверил бы…»

После завтрака мы идем настраивать аппаратуру, притаскиваем колонки, а я свой ноут, чтобы включать с него музыку. А еще утром приехал микроавтобус с артистами. Костя сказал, что это передвижной театр, они ездят по всей стране, и для детских домов и интернатов показывают благотворительные спектакли. Сюда они уже приезжали и каждый раз с новыми спектаклями. Они устанавливают какие-то свои декорации в зале. Очень приветливые люди, спокойные такие, тихие. Вокруг них тут же собираются ребята, задавая какие-то вопросы и помогая, я тоже помогаю перенести пару коробок.

На обед нас ждет роскошный стол с фруктами и огромным тортом, и Буров произносит короткую речь, о том как он рад, что все мы вместе, и что он надеется на долгое существование интерната. Приехали еще какие-то гости, вроде чьи-то родители, и среди них я мельком заметил моего старого знакомого — Дмитрия Ивановича. Все такой же нелепый, в очках, но по тому, как с ним здоровались ребята, я понял, что его здесь знают и любят. Костя тоже пошел с ним пообщаться, а мне стало как-то неудобно, так что я поспешил уйти.

А где-то через час после обеда, все жители интерната собираются в зале, чтобы посмотреть спектакль. Артисты привезли с собой специальные осветительные приборы, так что общий свет был потушен, и все внимание было приковано к импровизированной сцене.

К всеобщему удивлению и восторгу, Даша и Влад с гитарами садятся на краю сцены сбоку на высокие табуреты типа барных стульев.

Потом на сцене появляется какой-то человек в самодельных доспехах и человек в плаще и с мандолиной в руках, из-за ширмы раздается голос:

— Послушайте историю, что преодолев века, дошла до нас. О славном (а может, и не очень), рыцаре, что подвиг жаждал совершить — человек в доспехе машет рукой; а также верном (ну а может быть, не очень) спутнике его, — певец тоже машет рукой.

— Послушай же, певец, — начинает говорить рыцарь, его голос звучит преувеличенно надменно, так что даже из-за этого ребята в зале начинают смеяться, — мы собираемся великий подвиг совершить. Дошла молва до нас, что высоко в горах, в том месте, где некогда существовало северное царство Наагов, объявился один из них. Он сжигает селенья, запугивает людей и больше никто не решается подниматься в горы. И мы, из милости, решили, что сразим это чудище. А ты — отправишься с нами.

— Я плохой боец, ваша милость, — певец отвесил шутливый поклон.

— А мы и не просим тебя сражаться. До нас дошли слухи, что ты лучший в своем деле.

— Что верно, то верно, господин, — певец снова отвешивает шутливый поклон.

— Ты сочинишь балладу о нашем подвиге, да такую, чтобы она жила в веках.

— Полагаю, господин щедро заплатит.

— Можешь не переживать. Мы щедро тебя вознаградим.

Из-за ширмы снова доносится голос:

— И вот наш славный рыцарь собрал людей и двинулись они в дорогу.

На Дашу и Влада вдруг падает свет прожекторов, и они начинают наигрывать какую-то легкую шутливую мелодию, а потом девушка начинает петь:

Полями шла дорога их, в далекие края,

Певцу все снился дом родной и жар от очага.

Холмами шли, вдоль деревень, где речка разлилась,

И грезил рыцарь в сладких снах, что песня удалась.

Итак, спектакль входит в свой ритм. Главные герои — певец, рыцарь и его люди, все идут и идут куда-то, а когда делают привал, включается Даша с припевом о том, что им снится.

В очередной промежуток на них нападают бандиты и все люди рыцаря погибают, а певца и рыцаря в последний момент спасает какой-то парень.

— Мы благодарны тебе, — басит надутый рыцарь. — Как звать тебя?

— Хамир, — отвечает шутливо парень. — Я бродяга, брожу по миру, то туда, то сюда, вот так и прозвали. А что же такой благороднейший человек делает в этой чащобе?

Рыцарь снова рассказывает об ужасном чудовище.

— О, так я как раз знаю, где его логово! — восклицает бродяга.

— Что ж, тогда твоя награда будет в том, что ты проводишь нас, — опять раздувается рыцарь, и они снова отправляются в путь.

Но когда наступает время для очередного припева, и рыцарь с певцом ложатся спать у костра, сделанного из папье маше, бродяга спать не ложится, а достает небольшую флейту и начинает подыгрывать Даше и Владу.