Дневник благодарности - Наталья Куценко

А потом на сцене под музыку происходит нечто среднее между танцем и битвой, и на фоне этого, люди в красных костюмах бросают множество красных лент, видимо, показывая пожар.

— Все так и случилось, как сказал Хранитель, — говорит голос из-за сцены, — воины сражались изо всех сил, но потерпели поражение, и Царство пало, а Древо было сожжено.

На сцену выходят Царь и Царица, они стоят на коленях у сожженного Древа.

— Не печальтесь, — говорит Хранитель, подходя к ним. — Сохранились плоды. Я отдаю их вам. Моя окарина укажет вам путь сквозь миры. Разнесите эти плоды и отдайте их достойным, чтобы выросли новые деревья, несущие радость, свет и благо.

— Но как же ты, Хранитель? Ведь без плодов Древа ты умрешь, — говорит Царица.

— Мой час уже настал. Не печальтесь обо мне. Я уже давно жду, чтобы отправиться в бесконечное странствие с Хамиром.

Хранитель отдает им окарину и уходит, а Царь начинает играть очень красивую, грустную мелодию, а вокруг них танцуют люди в белых одеждах, с отрезками тканей, и кажется, будто Царь и Царица идут сквозь радужную дымку и туман.

А потом мелодия заканчивается и Царь, будто приглядываясь, указывает вперед.

— Смотри, кажется мы прибыли! — говорит он. — Но где же мы?

И тут Царь улыбается и опускает взгляд на зрительный зал, а потом подходит к тем, кто сидит ближе всего и уже у них спрашивает:

— Так где же мы?

Ребята начинают смеяться. Кто-то выкрикивает название города, кто-то даже улицы.

— Мы вас так долго искали, — говорит Царица, тоже подходя ближе. — И у нас есть для вас подарок.

Из-за ширмы выносят огромные корзины с яблоками и начинают раздавать каждому.

— Смотрите, чтобы всем досталось, и не забудьте про тех, кто не смог здесь быть. И пока не ешьте.

Яблоки переходят из рук в руки, мне тоже достается одно, гладкое, красивое как с картинки, с блестящим красным боком.

— А теперь, — говорит Царица, — загадайте что-то очень-очень хорошее.

Я разглядываю ребят, все сидят молча и, очевидно, пытаясь загадать. Я тоже пытаюсь что-то придумать, но мысли путаются, так что в итоге получилось что-то очень расплывчатое. А вокруг витают запахи яблок, травы, теплого песка и смолы. У меня даже начинает кружиться голова от такого многообразия.

— А теперь, подарите этот волшебный плод кому-нибудь, — продолжает женщина.

Я оглядываюсь вокруг — все уже начали дарить яблоки своим соседям.

— Вот, дарю, — улыбается мне Алиса, протягивая свое яблоко, а я протягиваю ей свое, и она вдруг обнимает меня.

А потом женщина говорит, что подарить яблоко надо еще раз, чтобы оно стало еще более волшебным, еще раз загадать и опять подарить, и так, пока не кончится песня. Заиграла музыка, заскрипели стулья, многие встают, чтобы найти тех, кому еще не дарили свои яблоки. Я тоже встаю, ища глазами знакомых. Вот Димка, но пока пробираюсь к нему, мое яблоко сменяется несколько раз. А музыка все не заканчивается, так что я опять оглядываюсь, и наконец вижу того, кого искал. Костя стоит в самом конце зала, тоже с яблоком, улыбается, но как-то грустно, и я устремляюсь к нему.

— Вот, — говорю я немного смущенно, протягивая ему свое яблоко, и думаю о том, чтобы прошли все его мигрени, и чтобы он простил себя. Костя немного медлит прежде чем брать его, и улыбка как-то совсем уж поблекла, наверняка он услышал, о чем я подумал, но мне все равно.

На последних нотах Костя все же берет мой подарок и протягивает свой. Не знаю, о чем он подумал, может, и не успел ни о чем, но мне все равно приятно.

«Когда после всего нам предложили эти яблоки съесть, мне даже стало немного жаль. Глупо, но хотелось его сохранить.

А потом, мы слушали Женю, она играла очень красиво, ни разу не споткнувшись и получила заслуженные аплодисменты, а Димка даже преподнес ей цветы, похоже, сорванные тайком с клумбы, но зал отметил находчивость мальчишки дополнительными аплодисментами. А потом все устремились на улицу, артисты привезли саженцы яблонь, и мы дружно их посадили, по очереди капая для них ямки.»

Выходя из зала, я замечаю, как Буров пожимает руку одному из артистов:

— Спасибо, Роман, вы, как всегда, потрясающие.

— К вам как не приедешь — одно вдохновение, душа отдыхает, — судя по голосу, это именно тот, кто читал закадровый текст. — Жаль, что не успели, когда Радим еще был…

До ужина все разбредаются кто куда. Ребята потащили гостей показывать им разрисованные нами стены, кто-то пошел проведывать тех, кто на спектакле быть не мог, а я выхожу на улицу, чтобы немного посидеть в тишине. Мне вдруг становится грустно, хоть все и радовались, но во всем этом была некая горькая нота.

— Чего не ешь? — спрашивает меня вышедший на улицу Костя. Я все еще сжимаю в руке целое яблоко.

— Да вот думаю, что ты там мне загадал и можно ли это есть, — я пытаюсь отшутиться.

— Ешь, не бойся, — улыбается он, но даже не думает рассказывать, что именно загадал.

После ужина мы все выходим на уже подготовленную для костра поляну. Я нахожу себе местечко под сосной, садясь прямо на теплую подстилку из хвои. Мне не хочется быть слишком близко к огню. Рядом со мной садится Костя, а неподалеку еще какие-то незнакомые парни, наверное, артисты.

Я опираюсь на теплый ствол и прикрываю глаза, вслушиваясь в разговоры. Ребята обсуждают спектакль, кто-то из взрослых хвалит смущенную Женьку.

— Вот бы в настоящий поход, — слышу я голос Димы и поддержавшие его одобрительные возгласы.

— Будет вам поход, — посмеиваясь, обещает Буров.

И вот наконец разжигают костер, а Даша берется за гитару. Как и в прошлый раз — вместе с Владом.

«…Ее попросили сыграть какую-то песню, судя по всему не ее, а каких-то других исполнителей. Я не запомнил слова, но она была очень красивая, что-то о солнце и тростнике. Один из артистов, в котором я узнал того, кто играл Хранителя, достал небольшую флейту и стал подыгрывать. Я смотрел на огонь, и мне казалось, что его языки тоже танцуют в такт музыке. А потом Даша и Влад стали петь вместе другую песню. У Влада оказался очень красивый чистый голос. Они пели о каких-то странниках, о маяке на острове посреди огромного моря и радужных мостах. Кто-то стал им подпевать, мне тоже хотелось, но я не знал слов. Песни шли по кругу, быстрые, медленные, грустные и веселые. Я слышал, как кто-то из гостей сказал, что Даша и Влад могли бы ездить с ними. И я подумал, как это красиво и романтично — уметь что-то такое. Петь, играть. Уехать в дальнюю дорогу с бродячими артистами. Как в сказке. Жаль, что я ничего такого не умею.

«Ты неплохо рисуешь,» — сказал мне Костя. А я только пожал плечами. Да, я неплохо рисую, но все равно у меня такое чувство, что при помощи этого, я не могу выразить все, что хотел бы.

А когда закончились песни и на улице стемнело, все собрались на открытом пространстве перед главным входом, а потом небольшими группками направились к пляжам. С нами были и те, кому тяжело передвигаться, кого-то подвезли на машине, а тем, кто на колясках, помогали преодолеть путь ходячие. И там, у моря, из рук в руки передавались фонари и зажигалки. Фонарь дали и мне. Зажигать и отпускать в одиночку не получилось бы. Я опять стал искать Костю, который отстал по дороге, заговорившись с кем-то. Большинство уже разбилось на пары, а я, пробираясь сквозь толпу, вдруг вновь стал ощущать запахи. Наверное, так пахнут мечты, желания…»

Мне вдруг вспоминаются слова Даши — «Все они о чем-то мечтают». Все. Только