Эльфийский сыр - Екатерина Насута

И руку протянул.

А ее приняли.

– Идем, – согласилась Маруся.

Порог.

И дверь.

И запах свежескошенной травы.

Внутри темно. А проводка вряд ли сохранилась. Все же во времена, когда дом закладывали, про электричество еще не знали. Но пару светляков Иван создал. И они, повинуясь воле, поднялись к потолку.

– Здесь… странно.

– Дом очень старый. Даже по эльфийским меркам, – вынужден был признать Иван. Ему и самому было интересно.

Гладкий пол.

Будто наливной или каменный, но это дерево, как и стены. И огромное пространство… зала? Пожалуй. Стол тоже явно рассчитан не на пару человек, вытянулся вдоль стены или скорее даже раскинулся.

Лавки.

Шкур на них не хватает, для аутентичности.

И доспехов на стенах. Или гобеленов… Да, именно.

Зал занимал весь первый этаж дома, притом что сам он несколько раздался в боках, выбравшись далеко за пределы прежних очертаний.

Открытый очаг из каменного дерева, черного, будто заранее обуглившегося.

Лестница на второй этаж.

И здесь уже комнаты, отделенные одна от другой тончайшими листами даже не дерева – будто бумаги. Сундуки у стен их прямым продолжением.

– Красиво. – Маруся осматривалась с недоверием. – И такое вот… ощущение…

– Древности?

– Да. Странно, правда?

– Почему?

– Ты его на днях посадил, а он древний.

– Он стал таким, каким должен был быть. И был. Давно, когда у него имелся хозяин или даже, я бы сказал, хозяева. Это похоже на общинный дом… хотя тоже не совсем верно. Те много больше. Порой они занимают несколько деревьев и достраиваются или надстраиваются. Изменяются по мере необходимости. Да и устроены куда сложнее. Это же… не знаю, – вынужден был признать Иван. – С другой стороны, какая разница?

Главное, он вернулся, этот дом.

Он ведь долго держался, когда хозяева ушли… куда? И ждал возвращения? Или просто стоял себе, используя силу, какая была. Но без подпитки он старел.

И однажды просто уснул.

Наверное, это похоже на сон. Сердце его осталось в сплетении корней, которые как-то поддерживали искру жизни, а вот сил, чтобы сохранить дом в первозданном виде, не оставалось. Вот он и менялся.

Или люди его меняли.

– Может… не особо современно…

Ноутбук придется заряжать где-то помимо дома. Или попросить Бера, чтоб линию протянул: все же к тому, человеческому, от которого и пыли не осталось, электричество проводили. Так что можно как-то сообразить.

Удлинители те же. Взять пару и воткнуть друг в друга.

Наверное, такие проблемы решают как-то иначе, но Иван не знал как.

– Но всяко лучше, чем на сеновале. Не подумай, – спохватился Иван, – на сеновале тоже неплохо было, но…

– В постели лучше? – Губы Маруси дрогнули.

– Однозначно.

– Эй, есть кто живой? – донеслось с улицы, разрушив неловкую тишину. – Марусь, ты там?

– Тут, – откликнулась Маруся. – Сабуров.

– О! Вань! Привет! А ты ничего так, солидненько. – Серега заглянул в дверь, а потом и вовсе вошел. В руках он держал корзину, в которую, пожалуй, Иван бы поместился. – Охренеть, как прикольно… и оно само так? Вот блин…

– Чего надо? – Маруся уперла руки в бока.

– Да не то чтобы надо… и вообще, я не к тебе, а к Ваньке!

– А он со мной!

Слышать это было приятно. Странно, но приятно.

– Ага, а ты с ним… в курсе уже… там это, с ребятами посидеть не хочешь? И ты, Марусь, раз уж все равно без дела маешься…

– Я?!

– Ты, ты… – Серега вытащил из корзины трехлитровую банку. – Нечего от народа отрываться.

– Мама Вася… вернулась.

– Во! Тем более…

– И папенька наш тут воскрес.

– Видишь, поводов на любой вкус! – Банка исчезла в корзине. – Так что пошли… мы так слегка перетерли с этими вашими… новыми… доярами… и девчонки просили костер устроить, чтоб на всех.

– Вы мне всю деревню спалите!

– Марусь. – Серега поглядел с укоризной. – Ну вот хватит… выключай начальницу, пошли, посидим по-человечески… познакомитесь. Славные ребята! Я одному нос разбил…

– Зачем? – спросила Маруся как-то обреченно и возражать не стала, когда Серега ее под локоток подхватил и к двери потянул.

Иван молча руку высвободил и повторил вопрос:

– Зачем?

– Так… надо ж было как-то познакомиться… не, он нормальный парень такой. Он и предложил знакомство отметить. Шашлычка там пожарить. Слушай, Вань, а ты на баяне играешь?

– На баяне – нет. Но могу на арфе…

На Ивана посмотрели уже и Сабуров, и Маруся.

– Что? Бабушка очень переживала за мое культурное развитие…

– Ты это… – Серега осторожно по плечу похлопал. – Не обижайся… но арфа, как бы оно… не совсем то… да и нету у нас арфы.

И это не могло не радовать, потому что учителя, конечно, старались, почему-то решив, что раз у Ивана уши больше обычных человеческих, то и со слухом дела обстоят лучше, чем у людей.

С обычным оно-то да, верно.

Но с музыкальным все оказалось сложно.

– А баян есть! – добавил Серега, отпустив Марусю, чтобы зайти за спину и в спину подтолкнуть. – Давайте, шевелите ногами… там ребята уже ждут… И Бер пришел, с Таськой, но вроде они уходить намылились, так что двигайтесь бодрее, что вы как мухи сонные… Слушай, а тут еще родственница его приехала! Степку привезла. Правда, он сбег.

– Почему?

– Да там… как-то вышло… он ехать собрался, встречать. А зелье откатило, его в медведя и перекинуло…

– Он ведь не остался дома? – Маруся спросила это как-то… обреченно, что ли?

– Ну… он хотел. А Стас сказал, что девчонку встретить надо, потому как мало ли, чего эти удумают… ну и Степку заклинило… полетел прямо… безголовый.

Это Серега произнес таким тоном, что стало очевидно, что себя-то он безголовым не считает.

– Она его и сбила… а потом в машину загрузила… классная девчонка, кстати…

Иван не сомневался.

Хотя Дивнову он помнил робкой и стеснительной.

А она медведя вот… в машину…

– А Степан как?

– Как, как… как остановилась, так и сбег. Стесняется очень, что от так вот… Но ничего, мы тут с братьями подумали и решили помочь… в личной-то жизни.

Иван вздрогнул и мысленно порадовался, что у него вот лично братьев нет.

И помогать с личной жизнью некому.

И вообще…

За коровниками ровными рядами вытянулись палатки, причем какие-то одинаковые, точно с одного склада отгруженные. Впрочем, на палатки Маруся старалась не глазеть слишком уж пристально. Главное, что сразу перед ними обнаружился и костер.

Несколько.

У главного сидел Петрович и, держа в руках алюминиевую кружку, о чем-то говорил с бородатым коротышкой.

– А, Марусенька… – Тетка Анна выглянула из темноты, чтобы вручить корзину. – На вот, на стол поставь…

– Теть Ань, что