Пираты Гора - Джон Норман

Офицеры яснее ясного предлагали оставить город на разграбление и уничтожение матросам Тироса и Коса.

Ничего удивительного: Порт-Кар — город без Домашнего Камня.

— И многие из вас считают, — спросил я, — что у Порт-Кара нет Домашнего Камня?

Собравшиеся удивленно переглянулись: каждый знал, что Камня нет.

Воцарилось молчание.

Затем Таб сказал:

— Я думаю, нашему городу можно было бы иметь свой Домашний Камень.

— Но он его еще не имеет, — уточнил я.

— Нет, — покачал он головой.

— Интересно, — мечтательно произнес один из капитанов, — каково это — жить в городе, у которого есть свой священный Камень?

— А как город приобретает свой Домашний Камень? — спросил я.

— Люди решают, что он у него будет, вот и все, — пожал плечами Таб.

— Правильно, — сказал я. — Именно так у города и появляется свой Камень,

Присутствующие снова обменялись взглядами.

— Пришлите ко мне мальчишку-раба, Фиша, — распорядился я.

Приказ мой не прибавил капитанам понимания происходящего, но один из них отправился за Фишем.

Я знал, что никто из рабов не убежит. Им это не удастся. Тревога поднялась ночью, а в это время суток рабов, по горианскому обычаю, где-нибудь запирают. Я ни на шаг не отступал от этой традиции; даже Мидис, после того, как она в достаточной степени ублажила меня на шкурах любви, я всегда пристегивал цепью к кольцу, вделанному в основание моего ложа. Фиш сейчас тоже сидел на цепи на кухне, вместе с Виной.

Через минуту мальчишку, бледного и испуганного, привели в зал.

— Выйди на улицу, — приказал я, — найди какой-нибудь камень и принеси сюда. Он недоуменно взглянул на меня.

— Давай быстро! — прикрикнул я. Он мигом выскочил из зала.

Мы терпеливо, в полном молчании ждали, пока он не вернулся. В руках он держал камень размером с мой кулак — обычный голыш, серый с прожилками.

Я взял у него камень.

— Нож, — потребовал я.

Мне протянули нож, и я вырезал им на камне заглавные буквы названия Порт-Кара.

Покончив с этим занятием, я поднял камень над головой, так, чтобы его могли видеть все присутствующие.

— Итак, что у меня в руке? — обратился я к ним.

— Домашний Камень Порт-Кара, — едва слышно ответил Таб.

— Ну, — взглянул я в лицо офицеру, предлагавшему нам спасаться бегством, — можем мы теперь убегать?

Тот, не отрываясь, смотрел на камень у меня в руке, как на какое-то чудо.

— У меня еще никогда не было Домашнего Камня, — пробормотал он.

— Но теперь, когда он у нас есть, — допытывался я, — можем ли мы бежать отсюда?

— Нет, — не совсем уверенно ответил офицер. Я снова обвел глазами присутствующих.

— Так есть у нас теперь свой Камень или нет? — спросил я их.

— Я признаю этот камень своим священным Домашним Камнем, — торжественно произнес мальчишка-раб, Фиш.

Никто не засмеялся. Даже то, что первым признал Камень Порт-Кара мальчишка, раб, не вызвало у присутствующих раздражения: говорил он как настоящий убар.

— Я тоже признаю, — решительно кивнув головой, пробубнил Турнок.

— И я! — сказал Клинтус.

— И я! — воскликнул Таб.

— И я! — все, как один, закричали остальные.

И вдруг зал наполнился радостными криками, лязгом оружия и поздравлениями. Сотня мечей одновременно вылетела из ножен и замерла в воздухе, отдавая честь Домашнему Камню Порт-Кара. Я с удивлением заметил слезы, заблестевшие на глазах бывалых моряков, и ликование, какого прежде мне не доводилось видеть на их суровых, сдержанных лицах.

Я отыскал глазами Турнока.

— Освободите всех рабов, — приказал я. — Пусть бегут по всему городу, на пристань, в таверны, на рынки, площади — повсюду! Пусть всем сообщат эту новость! Пусть каждый узнает, что Порт-Кар обрел священный Домашний Камень!

Люди с радостью бросились выполнять мое распоряжение.

— Офицерам, — продолжал я, — вернуться на свои корабли! Выставить их в один ряд у входа в гавань, в четырех пасангах к западу от причалов Севариуса!

— Турноку и Клинтусу, — распорядился я, — остаться в моем имении.

— Нет! — в один голос воскликнули они.

— Оставайтесь в имении! — настойчиво повторил я.

Они тревожно переглянулись.

Я не мог послать их на смерть. У меня не было никакой надежды, что Порт-Кару удастся собрать достаточно кораблей, чтобы отразить нападение объединенной флотилии Тироса и Коса.

Я сжал в кулаке Домашний Камень и зашагал по коридорам, прочь из зала.

Выйдя из здания на широкую площадку, протянувшуюся до внутреннего искусственного озера, соединяющегося с одним из городских каналов, я приказал приготовить себе легкий, быстрый баркас с вырезанным у него на носу тарларионом.

Даже сюда доносились крики людей на улицах, сообщавших друг другу об обретении Порт-Каром своего Домашнего Камня, и виднелись отсветы многочисленных факелов, освещающих город как днем.

— Убар мой, — услышал я за спиной и почувствовал, как мне на плечо легла ладонь Телимы. — Ты нe собирается уходить из города?

— Прислушайся, — сказал л. — Слышишь, чго они кричат, там, на улицах?

— Кричат, что у Порт-Карa появился Домашний Камень, — пробормоталa она. — Но ведь это чушь, у Пора-Кара никогда не было и не будет священного Камня.

— Если люди хотят, чтобы у Порт-Кара был священный Камень, значит, так и будет.

— Беги отсюда, — всхлипнула она, — беги!

Я поцеловал ее и запрыгнул в баркас, уже поданный к берегу.

— К зданию Совета капитанов, — приказал я.

Гребцы налегли на весла. Возвышавшаяся над баркасов вырезанная голова тарлaриона развернулась в сторону канала и преграждающих выход из моего имения ворот.

Я обернулся к Телимe и махнул ей рукой. Она продолжала стоять у выхода из дома, в своем грязном одеянии кухонной рабыни.

Она подняла руку над головой.

Я сел на скамью у кормы баркаса.

На одном из весел я заметил мальчишку-раба, Фиша.

— Это занятие для мужчины, Фиш, а нe для мальчишки.

— А я мужчина, капитан, — ответил он, старательно налегая на весло.

Я увидел, как девушка Вина вышла ьз дома и остановилась рядом с Телимой.