Ричард Длинные Руки - принц императорской мантии - Гай Юлий Орловский

- Это верно, однако почему-то считают вас очень важной фигурой.

- Я не важная, - сказал я. - Как раз впервые чувствую себя почти пешкой, а не фигурой. Обидно! Хотя, конечно, пешка может стать кем возжелает, если дойдет до крайности…

- Важно не то, - возразил он, - кем вы себя чувствуете. Важно то, кем вас чувствуют они.

- Ишь ты, - сказал я, - грамотный? Ничего, грамотных убивают даже легче. В общем, пусть разговаривают с архангелом Уриилом. Он архистратиг… правого крыла. Или вице-архистратиг? В общем, он здесь главный. А я так, ударная сила.

Он покачал головой:

- Нет. Хотят с вами.

Я пробормотал:

- Ну, разве что я как бы нечто серое, компромиссное, как размагниченный либерал, что принимает все состояния подобно амебе… Ладно, только стоило бы испросить полномочий и от небесного легиона… Хотя не будем упускать момент! Переговоры всегда лучше драки.

- Что передать?

Я подумал, сказал веско:

- Встретимся посредине между нашими армиями. Я приду один.

- Так и передам! - вскрикнул он. - Ваше Величество?

- Иди, - милостиво разрешил я.

Через четверть часа я вышел за пределы нашего лагеря. В красном тумане почти сразу показались фигуры двух существ. У одного из-за спины приподнимаются крылья, второй явно человек почти современного склада, во всяком случае доспехи хотя чужеземной ковки, но шлем с забралом, пластинчатый набор из стальных полос закрывает руки и ноги, а панцирь украшен смутно знакомым гербом.

Ангел остановился, человек выступил вперед и коротко поклонился.

- Муцио Аттендоло, - представился он, - командующий отборной армией.

- Ого, - сказал я с уважением, - тот самый, что гнул подковы? По прозвищу «Сфорца», на вашем диалекте «Сильный»?

Он поклонился:

- Здесь я потом часто встречал своих родственников и был счастлив узнать, что мне посчастливилось основать род великих и грозных кондотьеров и правителей королевства… Ваше Величество, это Огиэль, один из князей ада.

Я кивнул:

- Ричард Завоеватель, можно просто сэр Ричард, я не больно церемонный.

Огиель сделал шаг, чуть наклонил голову:

- Наслышан о вас, сэр Ричард.

- Спасибо…

- Говорят, Лилит избрала вас?

Я дернулся:

- Так и говорят?.. Ладно, давайте лучше о деле, хотя все мы предпочитаем говорить о женщинах. Что имеете нам предложить?

Он внимательно всматривался в меня большими глазами золотого цвета.

- Наверняка считаете нас самыми мерзкими на свете существами?

- Отнюдь, - заверил я. - Отнюдь, сказала королева, и я с Ее Величеством согласен. Вы противники, но мятежные ангелы всегда пользовались у людей интересом и почтением, как и всякие там наемники! О вас слагают поэмы, рисуют величественные картины, увековечивают в скульптурах, а тупенькие подростки именно за вас отыгрывают роли в… придуманных мирах.

Он слушал с удивлением и недоверием, но я говорил искренне, он долго всматривался в меня, наконец вроде бы поверил, тяжело вздохнул.

- На самом деле, - сказал он невесело, - ангелы никогда не поднимали мятеж против Творца, как и мы, люди, никогда нарочито не грешили.

- Знаю, - ответил к его удивлению. - И понимаю, с какой то целью. Так выше собственная значимость победивших, выше их заслуги, якобы спасших отечество от тирании. Как же, эти гады осмелились восстать против самого Творца!

Муцио Аттендоло озадаченно молчал, а Огиель тяжело вздохнул, сильно приподнимая плечи, крылья слегка встопорщили перья.

- Понимаю, как вам, смертному, это неприятно слышать, но на самом деле ангелы тогда всего лишь не согласились поклониться человеку. Простите, но было именно так…

- Знаю, - ответил я коротко. - Старые книги читал.

- Это вообще-то, - произнес он с неохотой, - тоже непослушание Творцу, хотя не такое уж и прямое.

Я сказал с сочувствием, видя, как трудно ему признаваться в случившемся всего каких-то несколько тысяч лет тому:

- Вы как бы говорили своим поступком: мы признаем Твою власть и Твое право, но не принуждай нас кланяться этому мокрому комку глины, верно?

Он кивнул.

- Вы должны понять, это безмерно унижало нас, высших существ, созданных из огненной материи…

Я бросил взгляд на кондотьера, тому уже скучно, в нетерпении постукивает носком сапога по камешкам.

- Никаких обид, - заверил я. - Меня на вашем месте это обидело бы еще как! Точно-точно. Кто мог предположить, что замысел Творца так глубок и да-лекосягающ? Это теперь понятно, да и то не всем… Потому я и прибыл для всесторонних консультаций. А так как я хреновый политик и слишком нетерпеливый, то хотелось бы и сразу переговоры без всяких там консультаций, кто придумал эту хрень, чтобы придавать себе важность и значимость? Вот ваш благородный спутник наверняка согласен.

Он покосился на основателя рода Сфорца, на лице проступило сильнейшее замешательство, словно он тоже из тех, кто предпочитает долгие и всесторонние консультации, чтобы с удовлетворением докладывать, что консультации проходят успешно и в позитивном ключе, а когда затягивать их становится совсем уж неприлично, переходят к таким же долгим и всесторонним переговорам с нулевым результатом, что подается как углубленное изучение вопроса.

- Ситуация неотложная, - согласился он с неохотой, - потому да, можно все в упрощенном варианте.

Муцио Аттендоло прорычал с энтузиазмом:

- В самом упрощенном!

- Отлично, - сказал я. - И сделаем зело быстро. Приступим?

Огиэль спросил настороженно:

- Как… мы втроем?

Я удивился:

- А что, вы верите в демократию? Или в коллегиальное управление? Эх, уже и ад развратили… Рано или поздно один энергичный мерзавец одних вытеснит из коллегии, других нагнет и все равно будет управлять один весьма авторитарно демократично!.. Будем считать, что вы оба - лучшие! Уже подмяли, нагнули, использовали, вытеснили. И теперь говорите от имени всех мятежников.

Огиель посмотрел исподлобья и с недоверием:

- Ну тогда… вот как бы так: вы оставляете нас в покое, а мы даем клятву, что…

Я прервал:

- Извини, дорогой, но скажу сразу, чтобы не затягивать: со мной договориться невозможно. Вы хотите, чтобы Господь уничтожил человечество, а я против. Удивительно, да? Даже Михаил хочет, чтобы мы передохли, только вслух не скажет. Потому если хотите вести переговоры, то лишь о немедленной сдаче. Можем оговорить условия: почетные, полупочетные, четвертьпочетные…

Сфорца сказал быстро: