Ричард Длинные Руки - принц императорской мантии - Гай Юлий Орловский

Они поклонились, отступили. Я наблюдал, как удаляются, теперь хорошо видно, что крылья Оги-эля бессильно обвисли, половина перьев изрублена, в паре мест вообще повреждены жилы. Сфорца держится лучше, хотя его панцирь и доспехи хранят следы свежих ударов.

Когда я вернулся, на краю лагеря ждали Тамплиер с Сигизмундом и Азазель. Судя по их лицам, слышали все, рыцари переглядываются, Азазель морщится, посматривает с укором, словно понимает, что будет дальше, хотя что он понимает.

Тамплиер буркнул:

- Надо ли было?..

- Чё? - спросил я.

- Перемирие, - ответил он. - У нас преимущество.

- Теперь еще больше, - бодро заверил я. - Раз они добивались перемирия, значит, оно им весьма нужно. Следовательно, наступление начинаем немедленно.

Тамплиер непонимающе прогудел:

- Наступление? Какое наступление?

- Стремительное, - пояснил я. - Мощное! Ре-волюцьенно-яростное! Бескомпромиссное!.. Женщин не щадить, пленных не брать!.. Камня на камне чтоб!

Он охнул:

- А перемирие?

- Это же демоны, - напомнил я. - И вообще это облые противники. Можно даже сказать без большого преувеличения, враги!.. Для интеллигентного человека все вокруг враги и тупое бесчувственное быдло, вы не знали?

Он возразил с достоинством:

- Договоренности нужно соблюдать с любыми противниками!

Я изумился:

- Чё, правда?

- Рыцарь, - заявил он надменно, - должен всегда оставаться рыцарем.

- Ха, - сказал я, - а еще хе-хе. Даже хи-хи. Трижды. Пусть демоны увидят, что люди - это им не ангелы, а даже не сраные демоны!.. Что нам правила, законы, договоренности? Мы сами мятежники из мятежников, нарушители всего и вся!.. Дорогой Тамплиер, да за такое вероломство они нас еще и уважать будут! Особенно Сфорца с его наемниками. Сфорца и Борджиа - одного поля ягоды. Ах, вы не слышали про Борджиа? В общем, все будут уважать, чтить и страшиться. Отныне любой демон будет проходить мимо человека, поджав хвост и прижав уши в страхе, вдруг тот возьмет и вдарит. Просто так. Для прикола.

Азазель хмыкнул, посмотрел на Тамплиера, на меня, покачал головой, но взгляд отвел в сторону.

- Любой демон будет уступать дорогу, - подтвердил он, - и вообще забиваться в щель и трястись мелкой, а то и крупной дрожью.

Сигизмунд спросил растерянно:

- Правда?

- Человек, - заверил Азазель, - это страшно! Это звучит…

- Гордо? - подсказал я. - Или трагически?

- Страшно, - повторил он. - Это звучит страшно и пугающе. Сэр Ричард, вы устанавливаете новые отношения между людьми и демонами.

Я пробормотал:

- Надеюсь, не только… но об этом потом. Пока рано, я скромный и хитрый.

Тамплиер прорычал:

- Я не стану нарушать перемирие.

- А с вами и не заключали, - напомнил я. - Это великое счастье на мне, а я вас освобождаю от такой химеры, как совесть, когда имеете дело с бессовестными. Приказы боевого командира вы тоже отказываетесь выполнять?

Тамплиер добросовестно подумал, прогудел:

- Такого со мной не было.

- Тогда проблем нет, - сказал я легко. - Аза-зель, поднимайте войска. Пока Алфофаниэш, отложив оружие, собирает раненых и вот-вот начнет заделывать бреши в стенах, самое время вдарить. Покажем этим якобы демонам, кто из нас настоящий, а кто только прикидывается злым и вероломным!

Тамплиер тяжело опустился на камень, обеими руками снял шлем, обнажив красное распаренное лицо, словно в самом деле чувствует весь жар ада, хотя еще Вельзевул заверил, что ничего не ощутим и не заметим.

- Ох, - сказал он с сомнением, - а не грешите ли против истины, сэр Ричард?

Я изумился:

- Грешу, и что?.. Допустимо грешить против истины ради рождения новой! Более правильной. Старые истины коню под хвост, а новые - на знамя!

Он пробормотал с сомнением:

- А разве так можно?

Я охнул:

- Разве не так всегда делается? Мы же идем от хорошего к лучшему, это именуется прогрессом. Потому старые истины коню сэра Сигизмунда под хвост, но можно и вашему.

- Как-то нехорошо, - сказал он неуверенно.

Я подумал, согласился:

- Вообще-то вы правы, сэр Тамплиер. При чем тут ваш конь?

- Нет, - проговорил он в глубоком раздумье, - где-то здесь неправда…

- Сэр Тамплиер, - сказал я отечески, - первой жертвой войны, а также революций, переворотов и победоносных учений всегда становится именно правда. Но это ничего, на смену старой правде приходит новая, более правильная, пусть и не совсем правдивая. Ибо что есть правда, как спрашивал штатгалтер Пилат?.. Или он не о правде? Ах да, он тоже боялся согрешить против истины, интеллигент хренов! В общем, сэр Тамплиер, о какой истине можно говорить во время боевых действий? Не смешите своего же коня. Хотя он далеко, но вдруг услышит и перестанет вас уважать? Разве вы не дорожите мнением своего коня?

Он шаркнул подошвой по раскаленным камням, пробормотал с неловкостью:

- Да это я просто удивился в горестном недоумении, как это паладин Господа так неуважителен к истине.

- Человек выше истины, - сказал я высокопарно. - И выше правды. Разве Господь не сказал это яснее ясного, позволив Каину, первому в мире братоубийце, размножиться, построить города и создать современный мир?.. В то время как невинно убиенный Авель, в самом деле невинно, даже я признаю, пошел на корм червякам, и ни одна свинья по нему не прочирикала?..