Двойной эскорт - Алекс Орлов

На улице, где жил Тони, все осталось по-прежнему, лишь кое-где был подновлен асфальт да подросло несколько посаженных деревьев.

– Все, приехали, – сказал Джим, притормаживая возле киоска, торговавшего мороженым, – раньше они часто покупали здесь шоколадный «Рожок» и ванильную «Белоснежку».

– Куда скутер денешь? – спросил Тони, чтобы скрыть волнение. Отсюда уже были видны окна его квартиры.

– Брошу между химчисткой и киоском проката фильмов.

– Думаешь, они еще там, эти киоски?

– Я же сказал – ничего не меняется. Ну пока, вечерком позвоню, если все тихо будет…

Джим огляделся и, оттолкнувшись ногой, поехал к себе – от дома Тони всего в половине квартала.

Держать себя в руках у него не получалось, сердце громко стучало, волновала не только предстоящая встреча с матерью, но и каждая знакомая деталь: старое дерево, заброшенная колонка, полустершиеся графити на стенах.

Вот и химчистка, хозяин недавно обновил ее стены, покрыв краской поверх потрескавшейся штукатурки. И еще сменил вывеску.

Джим заглушил мотор и, закатив скутер в потайной тупичок, вышел на бетонную тропинку. Огляделся, привычно отмечая возможные позиции снайперов и наблюдателей.

Вот и старый дом на несколько квартир, пара обложенных кирпичом клумб и крыльцо в четыре ступеньки. Джим вошел в подъезд и, подойдя к двери, глубоко вздохнул, чтобы унять сердцебиение, потом позвонил.

Сначала ничего не происходило, потом за дверью послышались шаги, и такой знакомый, родной голос спросил:

– Кто там?

– Это я, мама… – Голос сорвался, и Джим повторил: – Это я, мама!

Щелкнул старый замок, открылась дверь, Джим шагнул в темную прихожую. Они обнялись, и мать сразу заплакала.

Затем засуетилась, включила в прихожей свет, чтобы лучше разглядеть сына, торопливо заперла дверь на замок и снова посмотрела на Джима.

– Ты ли это, сынок? Мне не снится?

По ее щекам текли слезы.

– Не плачь, мама, это я, живой и здоровый…

Джим быстрым движением переместил пистолет на поясницу.

– Проходи в комнату. – Мать взяла его за руку и повела за собой. – Я как чувствовала, вчера весь день убирала…

Джим вошел в комнату и огляделся. Все здесь было ему знакомо, но, казалось, уменьшилось в размерах.

– Ты просто вырос, – угадала его мысли мать. – И раздался в плечах.

Она погладила его по плечу, потом достала из шкафчика платок, чтобы промокнуть слезы.

– Как ты тут живешь, мама? Почему нет никаких новых вещей? – Джим опустился в старое кресло и провел рукой по потертой обивке.

– Мне ничего не нужно. – Мать села рядом – на диван, чтобы лучше видеть сына. – Деньги, что ты присылаешь, я не трогаю, они копятся на счете, а в случае моей смерти вернутся к тебе.

– Это твои деньги, мама, ты должна их тратить, ведь это единственная возможность заботиться о тебе, когда меня нет рядом.

Мать улыбнулась и взяла его большие ладони в свои.

– Мой Джимми заботится о маме.

Она вздохнула и опустила глаза к полу.

– Ты чего, мама? – Джим попытался заглянуть ей в глаза. – Ну я же приехал, ну что ты?

– У тебя пистолет, Джимми…

– Да, мама, у меня пистолет.

– Покажи.

Джим помедлил секунду, затем достал оружие и подал матери.

Та повертела его в руках и вернула, заметив:

– Это необычный пистолет, Джим. Такие не носят ни полицейские, ни бандиты…

Джим молчал, меньше всего он ожидал дома такого разговора.

– Ты работаешь с Эдгаром Форсайтом?

– Мы иногда видимся.

Мать вздохнула.

– Когда я отдавала тебя ему, я была еще не совсем здорова и не понимала, что делала. Я и сейчас не все помню, а тогда…

– О чем ты, мама?

– Я об Эдгаре. Ты ведь уже знаешь, что он тебе не дядя?

– Знаю. Он сам рассказал. А ты… давно вспомнила о том, что он тебе не брат и все такое?

– Еще тогда, после травмы, кое-что вспоминалось, но врачи и сам Форсайт убедили меня, что именно те воспоминания и есть вымысел. Со временем я сама стала так думать и прятала подальше эти невесть откуда взявшиеся воспоминания… Потом, правда, все встало на свои места, ну, или почти все.

Они помолчали. Где-то залаяла собака, по улице проехал автомобиль со сломанным глушителем, и снова стало тихо.

– Помой руки, я приготовлю картофельные биточки. Тебе доступны дорогие рестораны, но там не готовят биточки, правда?

– Правда, мама, – улыбнулся Джим, чмокнул мать в щеку и пошел мыть руки.

В ванной все было как прежде, его любимое персиковое мыло и новая щетка в стаканчике на полке перед зеркалом. Мать ждала его все эти годы.