Начало пути - Дарья Ковальская

Подхожу, осторожно останавливаюсь напротив, приподнимаюсь на цыпочках. Так, что его дыхание касается моих щек, быстро, пока не передумала, целую его в щечку и отпрыгиваю назад, ожидая чего-то страшного.

— Это все? — уточнил маг, не открывая глаз. — Клюнула и ушла? Ты уверена, что не невинна? Симптомы больно похожи.

— Прости, что не подгадала. Но… я обещала — я сделала. С минимальным удовольствием для тебя.

— Ах вот оно что! Что ж, в следующий раз загадаю «французский…».

И пока я соображала, откуда Ланс знает об этом типе поцелуев, некромант снова скрылся в комнате и тяжело хлопнул за собой дверью.

Седмица

03:23

Единственное, что не изменилось в доме, — это чердак. Все такой же уютный, немного ветхий, с малочисленной мебелью и занавесками на окнах — он навевал покой и умиротворение.

Устало плюхаюсь на кровать и зеваю, скидывая с ног давно прохудившиеся сапоги.

Что ж, утро вечера мудренее, авось что и надумаю. А пока спать.

И да, вот что странно. Оборотня и русалок мне почему-то вообще ни капельки не было жалко. Напротив. Вечно холодные русалки-людоеды и горячие оборотни… чем-то неуловимо притягивались друг к другу. Словно недостатки одного продолжались в достоинствах другого.

Так я думала ровно до тех пор, пока не вспомнила, что оборотни в полнолуние, по крайней мере первый час, ходят только в шкуре волка. И тут мне реально стало дурно. Только вот… сделать уже ничего было нельзя. Не побегу же я ночью за оборотнем, а мага мне не переубедить.

Так. Ладно, если оборотень не совсем дурак — этот напиток он своей русалке не даст ни за что.

Только вот… где вы видели влюбленных гениев? Эх…

В окно светил серп убывающей луны, где-то в лесу раздавался вой вечно голодных волков. А одна мелкая усталая ведьма тихо посапывала, лежа на кровати поверх одеяла и улыбаясь во сне.

05:13

— Ты был прав. Она здесь. — Вымазанный в грязи эльф с трудом забрался на подоконник и устало на него сел.

Горшок вошел через порог, постукивая при прыжках. Сильно помятый и уже далеко не новый, он радостно изучал лежащую на кровати ведьму, едва не пускаясь в пляс от восторга.

— А я что говорил! Я видел, как она входила в замок. А ты все: пошли да пошли в лес.

— Так. Ладно, надо умыться и выспаться. А то уже светает.

— Еще нет. Но скоро да, — забираясь под кровать и там устраиваясь.

Кноп подумал, плюнул на помывку и перелетел на подушку, уютно на ней устраиваясь и тут же пачкая ее грязью. Он все еще не очень хорошо летал.

— Спокойной ночи, — прогудели из-под кровати, довольно ворочаясь.

— Ага. И тебе того же, — устало закрывая глаза.

— …слушай, Кноп, а Кноп…

— Что? — сонно.

— А это правда, что ты чуть не разорвал вашу связь сам?

Белые зубки скрипнули. Сёма понятливо замолк.

— Не говори чепухи. Этого никогда не произойдет. Мы с ней связаны навечно.

— А-а… тогда ладно.

Под кроватью снова завозились.

— Слушай, чего ты там все крутишься? Спать же мешаешь.

— Прости. Тут просто… колется что-то.

— Забудь.

— Я пытаюсь.

— Вот и забудь!

Горшок помолчал и неохотно протянул:

— Ла-адно.

После чего комната окончательно погрузилась в тишину и покой.

Первинник

10:51

Утро… Открываю глаза и смотрю на солнечный лучик, скользящий по стене. Наконец-то никуда не надо бежать, хватать, кричать, спасать и спасаться, можно просто лежать в чистой кровати, на чистых простынях, в одних трусах и футболке, и… радоваться, что вчера сумела переодеться хотя бы в это.

Уткнулась носом в уютно свернутое одеяло. Рядом похрапывает эльф, устроившийся в центре подушки. Я сплю, понятно, с краешка, ибо он всю ночь пихался и кололся, чтобы я подвинулась. Под кроватью посапывает горшок. С улицы, сквозь закрытые ставни, пробиваются звуки стройки. Гномы с шести утра на ногах, такой уж народ — все с утра да с утра. Рано ложатся, но и рано встают. У них это уже в геноме сидит. В некоторых шахтах так темно, что только солнце и способно ненадолго осветить стены, разломы и прочую жуть, которая совершенно случайно может попасться под ноги. А факел… может погаснуть, зрение не сработать… И еще куча неожиданностей ждет тех, кто пренебрег пользой солнечного света.

— Сиггун. — В дверь стучат, предположительно носком сапога. И я прекрасно знаю, кто это.

Расстроенно смотрю на стену, понимая, что вставать придется. А так не хочется! Почесываю ногу копытом и упрямо закрываю глаза. Не хочу. Спать буду, и все тут.

— Ты спишь?

— Да!

— Гм. Тогда я войду. Раз все равно не спишь.

Дверь открыли, разломив нехилую такую щеколдочку. Очень расстроенно на нее смотрю. А я ее полчаса прибивала. Пока молоток найдешь, пока то, пока сё.

На пороге стоял маг. В заляпанном краской плаще и с любопытством в медовых глазах. Рыжая шевелюра встрепана, кожа уже не синяя с желтизной, а немного смуглая, как и велено от рождения, а сам он больше не был похож на умирающего лебедя.

— Привет. — Некромант вошел, прикрыл дверь и долго и упорно вытирал ноги о коврик у двери.

Удивленно за ним наблюдаю. Чего это он? Раньше Ланс такими мелочами не озадачивался. А тут внезапно культурным стал, у меня плохое предчувствие.

— Так, вроде все. — Заметив мой напряженный взгляд, он объяснил: — Да понимаешь, зелье одно пролил, осталось на подошвах, страшно ядовитое, прожигает кожу насквозь и сжигает человека за считаные часы. Вот… не хочу разнести заразу — долго искал, где бы ноги вытереть.

— Ага. И нашел МОЙ коврик!

— Так, ща сапоги стяну. Угу. Коврик, кстати, советую выкинуть.

Изучаю скукоживающийся прямо на глазах дымящийся кусок ткани, который еще вчера вечером был любовно брошен мною у двери. Кажется, я стащила его из кухни.

— Ну. Ты как? Нормально? — На постель нагло сели. Пытаюсь спихнуть его ногами, но он тяжелый.

— Нет! Я болею.

Окапываюсь в одеяле. Пискнувший эльф улетел, получив хвостом по ноге.

— Чем? — заинтересованно.

— Всем! — вдохновенно. — Грипп, ангина, скарлатина, булимия, болезнь Франкенштейна и судороги Мнемяуса котамиуса.

— Я судорог не вижу, — хмуро.

— Они периодически возникают. Если, к примеру, проголодаюсь или встану рано утром.