Маруся. Провинциальные игры - Галина Гончарова

На другом конце букета обнаружился Благовещенский, чем-то сильно смущенный.

– Мария Ивановна, я рад видеть вас… хм…

– Не могу сказать, что я в добром здравии, – решила я облегчить жизнь человеку. – Александр Викторович, расскажите мне, что именно я пропустила? Что говорит ваша супруга?

Благовещенский поставил букет в предусмотрительно принесенную кем-то вазу и опустился в кресло неподалеку от кровати.

– Все плохо, Мария Ивановна. Дарья сошла с ума.

– Опа!

Я даже присвистнула. За что и поплатилась приступом боли.

– Ёжь твою рожь!

– Маша, ты лучше не двигайся, – Петя погладил меня по запястью. Я подарила брату улыбку.

– Все со мной будет в порядке. Обещаю.

Мальчишка чуть расслабился. А я перевела взгляд на генерал-губернатора.

– Сошла с ума? Как?

– Сам бы хотел знать. К сожалению, Дарья уже была безумна, когда выстрелила в вас.

– Не похоже, – протянула я, вспоминая темную фигуру. Она ненавидела, но говорила-то вполне связно!

– Все так, – вступился Ваня. – Я сам видел…

– Плохо, – вздохнула я. – Так поди разбери, что ей от меня требовалось? А главное, кто именно ее науськал?

Благовещенский вздохнул глубже. Словно сидел затаив дыхание.

– Вы тоже так думаете?

– Предполагаю. Дурой ваша супруга не была, это чье-то влияние, но чье и откуда? Да и сумасшествие мне кажется… сомнительным.

– Нервное потрясение могло его вызвать.

Я хмыкнула. Жесты делать я просто не рисковала, лежала смирно, как отбивная на сковородке.

– А я бы на яд поставила.

– Яд? – насторожился Благовещенский.

– Наверняка есть такие составы. Или яд, или магия… ее никто не проверял? Нет?

– Черт побери! – ругнулся Александр Викторович.

Я хмыкнула еще раз. Понятно, не проверял. А за то время, которое прошло с момента «Х», любая наркота выведется естественным путем. И следы магии сотрутся.

Даже в двадцать первом веке… Ладно, я не знала ни формул, ни названий, но химия там далеко ушла. Были препараты, которые сводили с ума человека. А здесь как? Тот же ЛСД, кстати говоря. Там и нужна-то микродоза, а крыша у человека съедет на несколько недель. Реально ли его получить здесь? Спорынья-то точно есть, а вот ЛСД? В моем мире его получали синтетическим путем, здесь могли магическим?

Да вполне! Или аналоги!

Это на ноги человека поставить сложно. А всякой гадости, чтобы его свести в могилу, – Эверест насыпать хватит. Два раза.

– Понятно. Не проверяли. А кто ей помогал?

– Тоже не нашли. – Благовещенский развел руками. – Ищем.

Про зацепки я спросить не решилась. Вместо этого поблагодарила за розы и кротко заметила, что хотела бы еще поспать.

Это было принято с пониманием. Мужчины попрощались и вышли вон.

Вот и ладненько.

Я вытянулась на кровати.

Грудь болела, плечо болело… ну правда, чего Дарье не жилось спокойно? Надо этот вопрос еще раз провентилировать с генерал-губернатором. И что там с Демидовым?

Боюсь, наш проект ловли на живца пока что накрылся звездой.

* * *

Нила и Андрюшку принесли на следующий день. Но если младший вел себя более-менее прилично, то Нил просто отказался уходить. Зато шипел как три гадюки разом. Пришлось смириться, махнуть рукой и разрешить ему остаться.

Малыш играл в углу на здоровущем персидском ковре и чувствовал себя вполне счастливым. Я смотрела на него и тоже чувствовала спокойствие.

Хорошо…

А с бронеплатьем я еще подумаю. Надо…

Благовещенский пришел вечером. Выглядел он усталым и задумчивым.

– Добрый вечер, Мария Ивановна.

– Здравствуйте, Александр Викторович.

Задавать вопросы я не спешила. Сам скажет, чего пришел.

Благовещенский опустился в кресло и посмотрел на меня.

– Как вы себя чувствуете, Мария Ивановна?

– Отвратительно, – созналась я.

Нил, который до того сосредоточенно мучил игрушечного медведя, встал и подошел к мужчине. Ухватил его за штанину и подергал. Зачем ты пришел, если не берешь ребенка на ручки, а?

Разговаривал полоз вполне внятно, но не с посторонними. А потому дерганье повторилось еще раз – и генерал-губернатор сдался. Подхватил малыша, посадил к себе на колени и взъерошил густые волосенки.

– Ах ты герой…

Полоз вполне уютно устроился на коленях мужчины.

– Ошадки…

Лошадки. Понятно.

Желание ребенка – закон, а потому генерал-губернатору пришлось изображать из себя ездовую лошадь. И заодно…

– Мои люди нашли хозяина пистолетов.

– Демидов? – скучным тоном осведомилась я.

– Именно. Вы знали?

– Не-а. Догадалась.

Благовещенский поднял бровь, прося объясниться. Я покусала губы и начала издалека.

– У меня сложилось такое впечатление, что Демидова кто-то подставляет. Вот смотрите, с чего все началось? С того, что он решил на мне жениться после смерти мужа. Я отказала, он настаивал, тут понятно, ничего нового. Даже мое похищение укладывается в общую логику событий – кто Демидов, а кто я? Да и что такого? Похитил – так, может, у него любовь случилась, вон на Кавказе это обычная процедура, вроде как в кустики прогуляться. Это все логично. Но именно мое похищение, а никак не вашей дочери.

Благовещенский задумчиво кивнул.

– Допустим.

– Зачем ему понадобилась ваша дочь? Где логика? Уж простите, не факт, что удалось бы обменять ее на меня. Как и произошло.

– Я разговаривал с Дарьей. Она сказала, что уговорила бы вас… она и думала, что уговорила.

Я пожала плечами.

– Думать уметь надо. Тренироваться. Я бы не стала рисковать, хоть кто меня проси. Тем более ваша супруга. С чего она меня невзлюбила, кстати? Она не сказала?

– Об этом она не говорила, – задумался Благовещенский.

– Хм…

Я тоже глубоко задумалась.

– Мне казалось, она к вам относится достаточно ровно, как и ко всем.

Я промолчала. Объяснять мужчинам, кто как посмотрел, кто какой жест сделал, с какой интонацией слово сказал… это не просто гиблое дело! Это все равно что рыбу в унитазе ловить. В лучшем случае мужской реакцией будет: дурью бабы маются.

А мы не маемся, мы так же делим территорию и игрушки, только на свой, бабский лад.