Напарницы - Ольга Консуэло

– Я думала, что то, что говорят про браки, благословленные Транзисэу, это… не так буквально, – растерянно сказала Энту, с тревогой глядя на Агуду.

– А я думал, что ты просто немного на меня злишься, – с кривой улыбкой ответил он. – А теперь я даже не представляю, что бы я мог сделать, чтобы ты простила мне… такое.

– Ничего, – пожала плечами Энту и, поймав полный отчаяния взгляд Агуду, со вздохом уточнила: – Не надо ничего специально делать. Я теперь чувствую, что ты искренне сожалеешь о том, как поступил со мной, просто нужно какое-то время, чтобы боль утихла, вот и все.

Энту придвинула свое кресло поближе и взяла Агуду за руку.

– Транзисэу права – теперь, когда я знаю, что ты можешь почувствовать то, что чувствую я, а я сама могу почувствовать то, что чувствуешь ты, мы с тобой сможем друг друга понять, и со временем все наладится.

– Ты все-таки невероятная женщина, Энту! Я так виноват перед тобой, а ты еще и утешаешь меня! Не зря я согласился на предложение Транзисэу – оно того стоило!

– Значит, мне не послышалось? Тогда в бассейне ты действительно сказал: «Оно того стоило и стоит»?

– Я думал, ты не расслышала.

– Ну, я не была уверена, а переспрашивать не рискнула. А вот теперь я очень хочу узнать, о чем шла речь. Ты ведь мне расскажешь?

– Конечно, – улыбнулся Агуду, – только чтобы тебе все было понятно, мне придется начать издалека.

– Ничего страшного, я люблю длинные истории, – улыбнулась в ответ Энту.

– Не знаю, известно ли тебе об этом, но в отличие от прочих разновидностей магического дара, которые пробуждаются довольно резко в подростковом возрасте, способности к ментальной магии просыпаются постепенно.

– Нет, я не знала. Собственно, почти все, что я знаю о ментальной магии, мне известно от Сии, ее же преподают только тем, у кого есть способности.

– Значит, остановлюсь на этом чуть подробнее, – кивнул Агуду. – Из-за раннего пробуждения способностей с самого детства будущие некроманты гораздо лучше других людей разбираются как в своих, так и в чужих чувствах. Но это понимание обусловлено именно наличием у них дара. Понимаешь, к чему я веду?

– Не совсем, – нахмурилась Энту.

– Человек без способностей к ментальной магии учится понимать себя и других без помощи магии. Это не то чтобы обучение в полном смысле, конечно. Но это такая как будто бы настройка интуиции, что ли. А у некромантов и у других ментальных магов не так – они просто способны ощущать изначально то, пониманию чего другим приходится учиться. Я, наверное, тебя совсем запутал?

– Да нет, думаю, что понимаю, о чем ты. Получается, что, если отнять у ментального мага способности именно к ментальной магии, он перестанет понимать свои и чужие чувства, потому что делал это при помощи магии, а без нее попросту этого не умеет?

– Ты очень умная, я тебе уже говорил об этом?

– Вообще-то нет, только о том, что я красивая, – улыбнулась Энту.

– Да, красивая, умная и великодушная. Не то что я, – печально усмехнулся Агуду.

– Так, давай-ка обойдемся без этого самоуничижения! – строго сказала Энту. – Ты тоже умный и красивый, а то, что характер подкачал, так это, надеюсь, поправимо. И вообще – не отвлекайся, рассказывай.

– Да. Так вот, поскольку мы с Доусэ двойняшки, и уровень дара, и способности у нас были одинаковые. У каждого был не только сильный магический дар, но и высокие способности к ментальной магии. И, разумеется, когда на магическом освидетельствовании в четырнадцать лет нам объявили, что мы можем стать некромантами, мы восприняли это с радостью, ведь мы оба мечтали стать такими, как наш отец, а он как раз всю жизнь проработал дознавателем, хотя способностей некроманта и не имел, как ты знаешь, склонности к конкретному виду магии не наследуются, только уровень дара, да и то бывают исключения. Так что мы поступили в ЮАД, где не только познакомились, но и подружились с Баром.

– Так вы оба и правда с ним давние друзья? – перебила Энту.