Вождь из сумерек - Николай Ярославцев

– Умерла при родах. Дочь, коняжна Веста, жива, а конягинюшки нет, – неохотно ответил Зорень. – Обхожусь наложницами. А конягини больше не будет.

– Прости, брат Зорень.

– Переболело, – односложно ответил конязь. – Если вернемся, познакомлю. Только поклянись, что не заберешь ее у меня.

– Я? Зачем? – поразился Стас.

– А зачем я с тобой увязался? – с не меньшим изумлением ответил Зорень. – Мне бы град Витень за себя взять, а я за тобой побежал. Войтик мирный черпак на мечи променял. Волхв, которого в Соколянь из леса выманить невозможно было, все дела свои чародейские забросил, от меня сбежал, по городам и весям в седле трясется. И глаза по-молодому горят. А Груздень, Хруст, Хмурый? В Соколяне за разбой вместо ненависти о тебе легенды складывают. У Весты глаза светятся, когда о тебе слышит.

Стас смутился. Почувствовал, как уши огнем горят.

– Что же я за чудо-юдо такое? Ну, хочешь, брат, отдам я тебе этот клятый город?

– Зачем? Все равно не удержу. О тебе молва впереди твоих воев бежит. Ворота перед ними сами распахиваются. Хмурому Заречье проще, чем Соколянь достался. И конязь Осен не сам по себе, люди говорят, расшибся, а волки перед ним выскочили, перед конской мордой.

– Чего со страху не наболтают, чтобы трусость свою оправдать, – равнодушно ответил поскучневший Стас. – Стая у Сумеречного леса. А род мой на твоих землях, а значит, и я под тобой хожу, вместе с Заречьем, Витенем и Суличем. Нам с тобой, пока Сумерки дремлют, такую силу набрать надо, какой я и сам не представляю. Вон они над землей висят. А под ними – лес вот-вот детишек своих на волю выпустит. Вандорги… Орки и тролли по сравнению с ними – зверушки безобидные. Кто скажет, сколько деревьев в лесу? Вспомни слова Рэда. А за ними – неведомая сила темных эльфов. С чего бы светлый принц в чужой мир от своего народа кинулся?

Замолчал, глядя искоса в задумчивое лицо побратима.

– Вот так и Серд решил, что я на его воеводство покушаюсь. А я тебе свою кровь дал, а твоя кровь во мне. А коняжества эти лоскутные все посбиваю. Кто добром не встанет, силой согну. И вольным городам не быть более. Выстоять только единый народ сможет. И не хмурься. Не отниму я у тебя Весту. Увидит раз, сама отвернется, – примиряющее улыбнулся он конязю. – Ростом невелик, лицом сер, к тому же по здешним меркам старик. Развеселись, Зорень! Давай наперегонки.

Разгорячил коня, вскинул на дыбы и бросил его вскачь. Грозный волчий рык разодрал утреннюю тишину. Заплясали кони, разрывая губы о стальные удила, и понеслись следом.

Ухнул по-медвежьи Войтик.

– Догоняй, волчата!

Но где там!

Стрелой вытянулся серый в яблоках жеребец Стаса. И только Веселин каким то чудом умудрялся держаться почти рядом.

– Догоняй, Зорень!

У конязя от бешеной скачки глаза азартом загорелись. Нещадно настегивая своего отдохнувшего коня, поскакал следом.

Стас отпустил поводья и полностью отдался на волю коня. Серко не любит проигрывать. До леска совсем не далеко. Хорош конь у Зореня. Но только для торжественных выездов. Зря от свежего отказался.

Что-то неясное промелькнуло впереди в лесу. Или показалось? Поднял руку. Палец в одну сторону, в другую. Придержал коня.

Вырвались вперед Третьяк и Плетень.

Подъехал улыбающийся эльф.

– Напрасно, Слав. Дальше переправы не уйдет.

Стас бросил в его сторону вопросительный взгляд.

– И ты знаешь тоже.

Сзади подъехал на своем огромном жеребце Войтик.

– Купава. Вот поганка! – восхитился он. – А то всю дорогу думал: с чего бы ей все утро крутиться около загона с лошадьми? Не догонят ее Третьяк с Плетнем. Пока среди деревьев петляют, она вперед уйдет.

Зорень усмехнулся в усы.

– Это тот понятливый безусый вой?

Стас, не отвечая, послал коня вперед.

«А ведь верно – не позволит чертово веретено догнать себя до переправы, когда уже возвращаться будет поздно, – подумал он. – То-то она так внимательно план разглядывала, прежде чем стол вымыть. Вот Зорень и спокоен. Нет причин для беспокойства за коняжну».

Купава и впрямь ждала у переправы, не решаясь переправляться через широкую реку вплавь. Встретила их, независимо вздернув носик и сверля озорными глазами.

Плот был на той стороне. Пришлось Третьяку с Плетнем отправляться за ним.

Стас прошел мимо, словно не заметив. Веселин виновато посмотрел на нее и развел руками. Зорень понимающе подмигнул, одновременно хитро поглядывая на Стаса. Темный как всегда был ко всему равнодушен, весь уйдя в бездонные бездны своего сознания. И только Войтик оглушительно захохотал, жизнерадостно хлопнув ее по туго обтянутому брюками восхитительному заду. Вопреки ожиданьям, на этот раз Войтику вольность сошла с рук. Купава, всем показалось, даже не заметила шлепка. Поджав губы, под общее молчание завела лошадь на плот и встала, укрывшись за лошадиной шеей от Стаса.

Войтик снова расхохотался.

– Вернемся, выдавай ее, командир, замуж.

– За Веселина что ли? – хмуро спросил Стас.

– Пусть черт на ней женится! – не на шутку испугался Веселин. – Не девка, веретено.

Войтик внимательно посмотрел на Веселина, прищурил глаз на Купаву.

– Сразу и не сообразишь. Я при бабе. Груздень весь ребятишками со всех сторон увешался. Может, за Темного? – рассуждал он вслух. – А что, Купава? Чем не муж? Слова поперек не скажет.

– Не пойдет Темный, – встрял в беседу Толян. – Она на нем ездить будет.

– Остается Свист, – решил Войтик. – На нем не поездишь. Пару раз поленом по крутым бокам погуляет. И в стойло.

– Свист может! – согласился с ним Третьяк, оценивая Купаву взглядом. – Уж он-то враз ее подкует на все четыре ноги.

– Так у нее же всего две, – округлил глаза Толян. И на всякий случай посчитал, водя пальцем перед глазами, как первоклассник у доски. – Точно две. Хоть к доктору не ходи.

– Со Свистом сколько надо, столько и будет, – согласился с Третьяком Войтик. – Командир, я сватом пойду.

Купава обожгла Войтика взглядом, но промолчала.

Плот пристал к берегу, и Купава, мигом взлетев в седло, одним прыжком перепрыгнула на берег.

Стас, не торопясь, свел своего коня и, садясь в седло, показал кивком головы Зореню.

– Вот они Сумерки, брат. До леса еще скакать и скакать, а они уже черной тучей висят. Я думал, что после пожарчика, который Рэд им устроил, и следа не осталось, а им хоть бы что. Кажется, что еще злее стали.

– Это лес, Слав, сам себя от солнца укрывает.

– А я думал – темные.

– Поначалу, может, так и было. Но уж такие капризные детки у них получились! И на родителей наброситься могут.