Я тебя рисую - Марина Суржевская

Крылатые кони опустились на дорожке, сплошь усыпанной белыми лепестками роз, так что мои ноги утонули в них, словно в мягком ковре. Юные девушки, почти девочки, подхватили длинный прозрачный покров, что накрывал мою голову и стелился сзади длинным шлейфом. Стражи образовали живой коридор, распахнув по-боевому крылья и подняв клинки.

Я медленно пошла к храму, в котором ждал меня будущий муж. Прошла через увитую цветами арку и вошла внутрь. Здесь не было крыши, но было темнее, чем за стенами. И все здесь было в живых цветах и даже деревьях, словно я очутилась не в священном месте, а в весеннем саду. За белыми вишнями, яркими шапками флоксов, нежными синими звездочками агерантума и бесконечными розами я даже не сразу рассмотрела гостей, которых здесь было удивительно мало. Всего несколько Первородных и по одному представителю других рас. Голова чуть закружилась от сладкого аромата, и я подумала, что, будь здесь крыша, мы бы задохнулись. Арвиэль и его маги сильно постарались, чтобы не в срок заставить расцвести все эти растения.

Пошла по дорожке, почти не видя лиц и глядя только перед собой, туда, где стоял Арвиэль.

– Горжусь своей красавицей-женой, – Арвиэль сжал мои ладони, а мне захотелось вырвать их из его холодных рук. Я окинула быстрым взглядом его белый наряд, золотую корону и холодные серые глаза на бледном лице.

– Почему здесь нет моего брата? Я не могу выйти замуж без короля Идегоррии! – бросила я.

– Люк скоро будет. К сожалению, ему слишком поздно сообщили о церемонии…

– Ты просто не сказал ему! – возмутилась я.

Гости зашептались, а жрец нахмурился, прислушиваясь к нашему разговору.

– Люк скоро будет, – с нажимом повторил Арвиэль и прижал мою ладонь к губам. – Я просто хочу, чтобы ты скорее стала моей женой, Ева. Я так долго жду тебя…

Первородный кивнул жрецу, разрешая начать. И тот запел священные слова брачного союза, не отрывая взгляда от тонкого побега древа рода, что стоял на алтаре. Я вздохнула и перевела взгляд на это растение, просто чтобы не смотреть в глаза будущего мужа.

Лесной первоцвет, что Первородные почитают как божество. Тонкий стебель, узкие серебристые листья, словно покрытые белым налетом. И маленький светло-желтый невзрачный бутон. Тара рассказывала, что у Первородных есть древнее предсказание о том, что однажды лесной первоцвет прорастет в сердце их правителя, и с ним на земли придет тысяча лет мира и благоденствия.

Жрец пел, его голос звучал все выше, уже почти резал слух. Сладко пахли цветущие растения, так что кружилась голова. Тонко звенела свирель в аккомпанемент к священным словам. Моя голова кружилась, плыла куда-то, и я почти перестала понимать, где нахожусь, только смотрела в серые глаза, словно в прорубь на затянутой льдом реке. Арвиэль улыбался и сжимал мои ладони все сильнее, отчего мне хотелось ударить его. Я на миг закрыла глаза, а когда открыла, с меня сняли покров и диадему и увенчали голову короной королевства Оэр.

Слаженный вздох вырвался из уст гостей, и кто-то зааплодировал. Песня жреца оборвалась на самой высокой ноте, и в наступившей звенящей тишине Арвиэль прижал меня к себе и смял мне губы жадным, торжествующим поцелуем. А я превратилась в ледяную статую, словно внутри меня все сковало морозом. Первородный оторвался от меня и повернулся к гостям. А я подняла глаза, рассматривая чистое небо. Даже утренние облачка исчезли, и ничто не нарушало синеву небес.

Я моргнула и опустила голову. На небо я больше не смотрела.

* * *

Свадебные торжества прошли для меня как в тумане. Я не ела, только пила воду, не прикоснувшись к вину, которым пытался напоить меня Арвиэль. Он держал мою ладонь, не отпуская ни на мгновение, от чего умилялись почтенные матроны. Правители же и представители кланов смотрели хмуро.

Люк так и не появился, и его отсутствие на церемонии вызывало у гостей перешептывания и недоумение, но, похоже, моему мужу было наплевать. Я видела косые взгляды гостей, особенно суровых перий, славящихся своими строгими законами. Недоумение не исчезло даже после многочисленных тостов, а лишь усиливалось с приближением темноты. Кажется, радовался на этой свадьбе только Арвиэль.

Когда над озером полетели серебристые рыбы, Арвиэль поднялся и потянул меня за собой. Он поблагодарил гостей за их присутствие и извинился за то, что мы должны откланяться и удалиться. На лицах придворных Первородных расцвели понимающие улыбки, а мне захотелось заорать. Но я лишь молча пошла рядом со своим мужем. Произнести это слово даже про себя было сложно, но я сделала это, потому что не хотела снова себя обманывать. Я замужем, и Арвиэль мой муж. Идегоррия обрела сильного и могущественного союзника, а мой отец может гордиться мною за рекой Бытия, с берегов которой он на меня смотрит.

Но когда за нами захлопнулась дверь покоев и муж прижал меня к стене, почти раздирая белоснежное платье, я мигом забыла все свои благие мысли и ударила его, оттолкнув от себя.

– Прекрати, Ева! – он снова прижал меня к стене, сжал мои ладони, которыми я отбивалась. – Ты моя! Моя жена! Я столько лет ждал этого! Ты моя!

– Нет! – Я вывернулась, оставив в его руках клок своего наряда. Матовые жемчужины посыпались с разорванного ворота, глухо падая на доски пола. Я отбежала к окну, с отвращением рассматривая мужчину. – Не подходи ко мне. Я не хочу!

Арвиэль постоял, тяжело дыша, подошел к столику и одним глотком опрокинул в себя бокал вина. А потом принялся снимать с себя белые ритуальные одежды, не спуская с меня прищуренных серых глаз.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила я.

– Ты моя жена, Ева, – бесцветным голосом пояснил он, швыряя на пол длинное верхнее платье с широкими рукавами, под которым была тонкая сорочка и узкие брюки. – Ты будешь моей… во всех смыслах. И сними свой наряд, это ритуальное платье рода, не хочу его рвать. Оно еще пригодится, когда наша дочь будет выходить замуж.

Наша дочь?! Я шарахнулась в сторону, но Первородный поймал меня, прижал спиной к своей груди, на которой успел расстегнуть рубашку.

– Ева, моя любимая, моя солнечная девочка, – зашептал он, пытаясь освободить меня от одежды. Потом задрал мне подол, скользнул холодными руками по моим бедрам. – Какая же ты горячая…

– Зато ты холодный, словно слизняк! – не сдержалась я.

Он замер на миг и резко развернул меня к себе. На белом лице серые глаза казались черными дырами.

– А ты представь на моем месте арманца, – прошипел он мне в лицо, больно, до синяков сжимая мои плечи. Отпустил, скинул рубашку. Я отвела взгляд, нервно сцепила руки. Все мое нутро протестовало против того, что должно произойти.

– Так и сделаю, Арвиэль, – пообещала я. Он подошел ко мне, сжимая зубы так, что на щеках четко выделились желваки, и резко дернул золотой пояс моего платья.

– Не смей! – Его голос напоминал шипение змеи. – Мне и так невыносимо думать о том, что он… что ты… Что ты была с ним! Отдала ему свою невинность! Врагу, зверю, убийце! Как ты посмела?! Это оскорбление для меня, для всех нас! Если об этом узнают…