Йенгангер не дышит - Марина Комарова

Люди замирали и отступали, провожая меня взглядом. Снежные воины лаайге опускали огромные секиры, мёртвое воинство Фьялбъёрна Драуга смолкало и почтительно склоняло головы.

За мной стелился холод и вымораживающая душу стужа, звенел льдинками смех. Повелитель Холода возвращался в свои владения.

Я вышел к берегу. «Гордый линорм» выделялся среди иных кораблей, как замок среди домов простых горожан. У борта, опираясь на чудовищного вида секиру, стоял Фьялбъёрн Драуг. Увидев меня, он медленно выпрямился. Прищурился.

– Да разорвут тебя морские псы, а маргюгры соберут из костей ожерелье! – Голос мёртвого ярла заставил содрогнуться всю прибрежную линию. – Ты чем думал, когда прыгнул в объятия Хозяина Штормов?

***

Волны лениво накатывали друг на друга, ветер приносил запах соли, а солнце пробивалось сквозь тучи. Мы шли в Ванханен. Позади остались Острова-Призраки и Повелитель Холода. Он заключил с Гунфридром мир и поклялся не причинять вреда прибрежным народам.

– До Ванханена ещё два дня пути, – послышался голос Лирака. – Но это ничего, всё будет в лучшем виде.

– Благодарю, – мягко ответила Сигрид и подошла ко мне.

Она зябко куталась в плащ. Уже не дух – женщина из плоти и крови. Только от былой красоты остались пронзительный взгляд и мягкая улыбка. Дряблая кожа, сеть морщин, седые волосы и согнутая спина – вот и вся Сигрид, Волчья пророчица. Её тело пролежало слишком долго, и когда дух в него вернулся, то не ослепительная красавица, а сморщенная старуха вышла из Цитадели Хозяина Штормов. Кстати, именно благодаря Сигрид врата открылись. Едва на меня напали звери, как она сумела ускользнуть по ту сторону Мрака. Она же и упросила всех собрать силы и прорываться в мир живых.

– Как в Ванханене нас встретят? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Но с позором точно не выгонят.

Сигрид вздохнула и плотнее закуталась в плащ. Лирак, стоявший рядом внимательно осматривал лук, пробовал пальцами тетиву, проверяя хороша ли натянута.

– А куда они денутся-то? – проворчал он. – Сами-то сюда и шагу не сделали. Хотя…

Неожиданно он резко натянул тетиву и выпустил стрелу. Вынырнувшая было из пучины слизнеподобная тварь ушла под воду.

– А видел бы ты, как сражался твой мальчишка. С виду – руками переломить можно, а крепкий. Про рисе и говорить не стоит – немало народу положил своей булавой. А снежники, а наши парни…

Я неотрывно смотрел на него. Странно стреляет: тетиву натягивает аж до уха. Силища какая и сноровка. Наши воины обычно натягивают только до груди. Лирак чуть нахмурился:

– Ты чего?

– Где ты стрелять так научился?

Лирак с любовью погладил изогнутый лук.

– Ну, так как же… У нас, во вкраянских степях все так могут.

– Вкраянских? – повторила Сигрид, и мы переглянулись.

Лирак хмыкнул, перехватил лук второй рукой:

– Вы зовёте нашу родину Гардаррой. В Мерикиви знают о городе Славске. Только мы хоть и единый народ, но – разные. И где горы и просторы от края до края – это Рысыюня, где вековые леса и прозрачные реки – Белалесь, а где серебрится ковыль, касаясь неба, и земля сама кормит людей – Вкраяна. Но все вместе – славы.

– И не было ещё тех, кто завоевал бы Гардарру, – неожиданно тихо произнесла Сигрид.

Лирак улыбнулся:

– А потому что вместе. И вам тоже говорю. Вон пришли северяне – и с суши, и с моря, и с неба. Всё, нет вашего Хозяина Штормов. А так бы ещё очень долго он ходил по вашим домам. Очень…

Лирака кто-то окликнул, и он отошёл. Сигрид молчала. И мне было нечего сказать. Простой моряк с корабля мертвецов сказал правду. Только разве пожелают те, кто остался на берегу, стать рядом с валкарами и морским народом? Мы вместе, пока грозит опасность. А так… каждый сам себе дроттен. Каждый сам себе… В том вся и беда.