Келльская пророчица - Дэвид Эддингс

– Позвольте, я продолжу, – вмешалсяБельгарат. – Как минимум это даст мне возможность отплатить Зандрамас зато, что она слишком часто заставляла меня горевать. Полагаю, я задолжал ей зато, что она изрезала на куски ашабские пророчества. Завтра с утра я поговорю скапитаном Креской и выясню, можно ли высадиться у восточного склона горы.Королевский отлив даст нам прекрасный шанс. Потом мы осторожно обогнем скалу,оставаясь незамеченными, найдем укрытие у самого входа в пещеру и подождем,пока не появится Зандрамас. А уж тогда выйдем и преподнесем ей сюрприз.

– Могу предложить маленькую услугу, – сказалБельдин. – Я полечу впереди и дам вам знать, когда она высадится. Так выбудете вполне готовы ее приветствовать.

– Только не оборачивайся ястребом, дядюшка! –взмолилась Польгара.

– Почему?

– Зандрамас не круглая дура! Ястребу решительно нечегоделать на рифе – ему не на кого там охотиться.

– Может, она подумает, что меня принесло ветром...

– И ты так безрассудно рискнешь хвостовым оперением?Стань чайкой, дядюшка!

– Чайкой? – с отвращением переспросилБельдин. – Но они же так тупы – да и грязны к тому же!

– И ты говоришь о грязи? – поднял голову Шелк. Онсосредоточенно подсчитывал что-то на пальцах.

– Не задирайся, Хелдар! – угрожающе прорычалБельдин.

– Какого числа родился принц Гэран? – спросил Шелку Сенедры.

– Седьмого. А что?

– Похоже, завтрашний день необыкновенен во всехотношениях. Если я не ошибся в подсчетах, то завтра твоему сыну исполняется двагода.

– Не может быть! – воскликнула королева. –Мой малыш родился зимой!

– Сенедра, – нежно принялся растолковывать женеГарион, – Рива находится на противоположном краю земли. Сейчас там как раззима. Сосчитай сама, сколько прошло времени с рождения Гэрана до того дня, какЗандрамас украла его, прибавь то время, что потратили мы, путешествуя сперва вПролгу, потом в Тол-Хонет, затем в Найс – и так далее. Если ты будешьвнимательно считать, то обнаружишь, что прошло как раз около двух лет.

Сенедра сосредоточенно нахмурилась, загибая пальцы. И вотглаза ее расширились.

– Кажется, Шелк прав! – воскликнула она. –Гэрану завтра исполняется два года!

Дарник положил ладонь на плечо маленькой королевы.

– Погляжу, может, мне удастся приготовить емукакой-нибудь подарочек, Сенедра, – ласково сказал он. – Мальчикнепременно должен получить подарок в день рождения – особенно после того, какон так долго пробыл в разлуке с семьей.

Из глаз Сенедры брызнули слезы.

– О, Дарник! – Она, рыдая, кинулась ему нагрудь. – Ты такой заботливый!

Гарион взглянул на Польгару, слегка пошевелив пальцами.

«Кажется, пора вам, женщинам, сообща уложить ее баиньки. Мывсе немного нервничаем, а если она слишком много будет думать о завтрашнем дне,то вконец разволнуется. Грядущий день и для нее окажется нелегким...»

– Наверное, ты прав.

Когда женщины удалились, Гарион и остальные мужчины осталисьсидеть за столом, погруженные в воспоминания. Они припоминали необыкновенныеприключения, выпавшие на их долю с той самой вьюжной ночи, когда Гарион,Бельгарат, Польгара и Дарник, крадучись, покинули ферму Фалдора и очутились вмире, где причудливо переплелись возможное и невозможное. И вновь Гарионощутил, как очищается его душа, – почувствовал он и еще кое-что: вновь нахлынувшиепереживания обо всем, что выпало на их долю во время долгих странствий, как быфокусируют его волю, исполняют решимости, помогают яснее осознать свою цель.Это непременно должно было помочь.

– Полагаю, на сегодня достаточно, – сказалБельгарат, вставая. – Теперь все мы знаем, что у нас позади. Пораперестать думать об этом и устремиться к тому, что ждет нас впереди. А теперьпора спать.

Когда Гарион лег в постель, Сенедра беспокойно заворочалась.

– Я думала, ты до утра там просидишь, – сонно пробормоталаона.

– Мы разговаривали.

– Знаю. Я слышала ваши голоса. И после этого мужчиныупрекают женщин в болтливости!

– А разве не так?

– Возможно, но женщины болтают, когда руки их занятыработой. А вот у мужчин все иначе.

– Может, ты и права.

Она немного помолчала и снова позвала:

– Гарион!

– Что, Сенедра?

– Можно мне одолжить у тебя кинжал – ну, тот маленькийкинжальчик, который подарил тебе Дарник, когда ты был еще мальчиком?

– Если хочешь что-нибудь отрезать, скажи, чтоименно, – и я сам отрежу.

– Дело не в этом, Гарион. Мне завтра понадобитсякинжал.

– Зачем?

– Когда я встречусь с Зандрамас, я ее убью.

– Сенедра!

– Я имею на это полное право! Ты сказал Цирадис, что неможешь сделать этого, потому что Зандрамас женщина. А вот у меня нет причин такс нею деликатничать! И я вырежу сердце у нее из груди – если оно там есть! Исделаю это медленно. – В голосе ее звучала такая жгучая злоба, какойГарион никогда не подозревал в ней. – Я жажду крови, Гарион! Мне нужныпотоки крови, а еще я хочу слышать, как она закричит, когда мой кинжал вонзитсяей в грудь! Ты дашь мне его?

– Ни за что!

– Ну ладно, Гарион, – ледяным тоном ответилаСенедра. – Я уверена, Лизелль одолжит мне один из своих. Лизелль –женщина, и она понимает мои чувства. – И Сенедра повернулась к мужуспиной.

– Сенедра, – немного спустя позвал он.

– Что?

Голос ее звучал мрачно.

– Будь разумной, дорогая.

– Я не хочу быть разумной! Я хочу убить Зандрамас!

– А я не собираюсь позволять тебе подвергатьсяопасности! У нас завтра найдутся дела поважнее.

Сенедра вздохнула.

– Думаю, ты прав. Я просто...

– Что просто?

Она повернулась к мужу лицом и крепко обняла его.

– Ничего, Гарион. Давай спать.

Она прильнула к его груди и через минуту задышала спокойно ировно.