Дорога короля - Галина Гончарова

Лиля вытащила у дочери из-под попы прядь своих волос (как ни заплетай, а все равно выбьется какая-нибудь пакость, или где запутается, или за что-то зацепится) и притянула малявку покрепче к себе.

– Что случилось, зайка?

– Мам… вот мы же сейчас во дворце… знаешь, сколько народу погибло?

– Много, – вздохнула Лиля.

Альсин не церемонился. И его наемники тоже.

Нет, без нужды они никого не резали, но кто определяет эту нужду? Погибли слуги, солдаты, гвардейцы, погибла часть придворных, уж умолчим о тех, кто выжил чудом после пыточных Альсина…

– Я у девочек была…

– У принцесс?

– Да. Они вообще в шоке…

Лиля пометила себе поговорить об этом с Милией. Девочкам нужна забота. И мать, пусть даже неродная. А душевного тепла королевы на сорок детей хватит, еще и останется.

– Почему?

– У них несколько служанок убили. А Альбита… мама, как хорошо, что ее казнили!

– Почему?

Лиля не сомневалась, что хорошо. Но почему так думает ее ребенок?

– Джейн сказала… она осмелилась спросить у матери, что с ними будет. Альбита их навестила один раз.

– Так… И что?

– Альбита дала ей пощечину и сказала, что ее судьба девчонок не интересует. Их не интересовала ее судьба, а ее не интересует, что с ними будет. Или продадут повыгоднее, или в монастырь, или вообще удавят по-тихому. Как получится.

Лиля скрипнула зубами.

Твою мать!

Малявки же! Старшей еще двенадцати нет, Миранда чуть младше. Лиля прикинула, осмелься кто-то сказать такое ее ребенку…

Шанс высказаться у неизвестного самоубийцы был. А вот выжить – уже не было.

– Догадываюсь, что девочек это не обрадовало, – сухо прокомментировала она.

Миранду интонации матери не обманули.

– Мам…

– Я поговорю с Милией. А ты можешь завтра передать подружкам, что с ними так не поступят. Милия – не изверг. Девочки будут расти во дворце, со всеми привилегиями принцесс, а потом выйдут замуж. Не могу сказать, что за любимых, но, безусловно, их мнение будет учитываться.

В этом Лиля тоже не сомневалась. Милия позаботится. И с Альтресом она поговорит, не зверь же он! И не причинит вреда дочерям Гардвейга.

По глупости или душевной черствости – может, но чтобы вот так?

Жестоко, расчетливо, ломая детскую психику…

Сука!

– Спасибо, мам. А почему Альбита так сделала? Это же ее дочери?

Лиля послала Альбите парочку проклятий вдогонку. Вот как объяснить это ребенку?

Как вообще можно объяснить подобное скотство?

А придется, просто потому, что Альбита не первая, не единственная, а если говорить о гареме, так там и похуже твари водиться будут.

– Детка, тут несколько причин. Во-первых, Альбита своих детей никогда не любила.

– Почему?

– Потому что рожала не дочерей, понимаешь? Она хотела сына, наследника престола, а каждая дочь оборачивалась для нее разочарованием.

– Но это же ее ребенок! Ее дети! Как их можно не любить?

– Я понимаю. Но и ты должна понять. Именно понять, малыш, не принять и не оправдать, а понять. Некоторые люди заводят детей, чтобы получить нечто… деньги, брак, связи, и если ребенок не оправдывает их надежд, его просто вычеркивают.

– Это подло.

– Папа любит тебя. И я люблю. И мы счастливы, что ты у нас есть. Но так ведь не во всех семьях, верно?

– Да. Но…

Лиля погладила черную макушку.

Миранду любили.

Да, ее безжалостно избаловали, но Джес любил дочь. И внушил малышке, что солнце светит миру из ее попки. Потом концепция чуть поменялась под воздействием Лилиан (и место не то, и сидеть неудобно), но в главном… Миранда была твердо уверена, что она для родителей – самая главная. И вдруг столкнулась с тем, что мать может…

Да, может. Вот так. И даже хуже.

Мир девочки начал трещать по швам, и она инстинктивно искала защиты, помощи, поддержки.

Может, психологи нашли бы и другие слова, и другие причины, но у Али в свое время по психологии была тройка. Увы.

Вот по хирургии – всегда отлично, а за психологию – тройка. Не в аттестате, понятно, выучить и ответить «на отлично» она могла и не такое. Но не обманывала ни себя, ни психолога.

– Такое тоже бывает, малыш. Такое – бывает… ты не сможешь этого изменить, остается только смириться и принять этот факт.

– Животные лучше…

– В природе не выживают слабые, неприспособленные, не выживают детеныши без родителей… я тебе рассказывала об этом.

– Природа жестока, потому что неразумна. А люди жестоки, потому что обрели разум.

Спорить было сложно.

– Философ мой маленький.

– Мам!

– Поговори с девочками. Их не обидят, я постараюсь. А Альбиты больше нет.

– Но таких Альбит много в мире, правда?

– Правда. Но это уже от тебя зависит.

– Что именно?

– Жизнь, Миранда. Именно что жизнь.

– Не понимаю? Мам?

– Тогда просто запомни. Иногда рядом с тобой кто-то начинает играть в грязные игры, пытаясь получить для себя выгоду. И – да. Часто в них используются дети, и всем плевать на их страдания. Ты не сможешь отвернуться или пройти мимо, но у тебя всегда есть выбор.

– Какой?

– Ты можешь играть с такими людьми. В «перехитри хитреца», «обмани лжеца», «подставь подлеца». А можешь просто устраниться и в нужный момент помочь тем, кто не сможет помочь сам себе. Таким, как принцессы, к примеру.

Миранда кивнула. Она старательно запоминала.

– Подлецы… а если убирать их сразу?

– Не всегда есть такая возможность, зайка. Нет, не всегда. Как с Альбитой, к примеру. Кто же мог знать? А может, виноват и Гардвейг. Он как раз приказал ее убить… не стоит влезать в грязь, если можно держаться в стороне. Поверь, есть вещи, от которых не отмоются и твои правнуки – если что.

Девочка засопела.

– Собаки все-таки лучше людей.

– Тебе нравится возиться с животными?

– Очень, мам…

Лиля улыбнулась своим мыслям. Нравится. Это хорошо…

Вернуться к своим делам ей удалось только поздно вечером. К тетради.

Альтрес Лорт все же заглянул в импровизированный госпиталь (дворецкий нажаловался, гад) оглядел как все устроено, и попросил Лилю расписать что нужно для созданий такого же на постоянной основе. Протесты во внимание приняты не были.