Глэд. Закат над Майдманом - Олег Борисов

– Этой зимой мы выбрали лучших из лучших в сенат! Ты вслушайся только: лучших из лучших! В новый представительный совет богатейших и мудрейших, для которых даже специальное название придумали: сенат! Слуги империи, отбросившие старые склоки и тайные закулисные интриги! И где, где эти уроды?! Я тебя спрашиваю, бумажная крыса! Где они, эти великие воины и лучшие специалисты по управлению государством?!

Император подскочил к закрытым дверям и ткнул трясущимся пальцем в позолоту:

– Они сбежали! Почти все, все сбежали! Не успели дикие орды подойти к пограничным столбам провинции, как эти отожравшиеся боровы погнали повозки на север! У Тормадских ворот драка с вечера! Сотни слуг наших избранных членов сената пробиваются вместе с хозяевами на выезд из города! И если бедняки бегут в Ампиор с надеждой на спасение за высокими стенами, то вся «золотая кайма»[9]предала и меня, и столицу, и теперь удирает в горы!

– Но, мой император, люди напуганы!

– Люди? Какие люди, старик?! Горожане встали на стены вместе с гвардией! Они готовы драться за свои жизни! Те, кто не занят мародерством на обезумевших улицах… А вот если мы с тобой заглянем в главную палату сената, то увидим опустевшие скамьи, на которых сидели на самом деле испуганные имперусы! Те, кто должен был отправиться в легионы и на башни с метательными машинами! Кто должен был выплатить денежные премии ополчению, взявшему в руки оружие! Где они? Где моя верная опора и надежда на победу над ордами вонючих кочевников? Где?!

Старик лишь сильнее сгорбился, стараясь сжаться в крошечный комочек и поскорее исчезнуть из комнаты. Молодой император редко показывал свой истинный нрав: жестокого и слабовольного человека. Но если что-то выводило его из себя, Аргус с легкостью мог подписать очередной приказ о лишении всех привилегий и ссылке на рудники. И грань между милостью и опалой всегда была ничтожно мала.

– Три легиона уже переброшены на юг и должны сдержать натиск противника. Четвертый легион вместе с гвардией занял стены. Мы удержим столицу и погоним кочевников обратно, как и в прошлом году на восточной границе! – пробормотал советник.

– Мы? Мы – это ты и я?! Кто, кто погонит тысячи вражеских воинов? У наместника Вильрайда за зиму сформированы три новых легиона, три! И в каждом по пять или шесть тысяч солдат! А у нас?! Заняты только офицерские должности и по паре сотен оборванцев для караульной службы! Собранные для битвы легионы вместе с тюремной охраной и караульными службами наскребли всего лишь девять тысяч бойцов! Как они смогут разгромить Орду, которая за неделю уничтожила половину империи?! И ты говоришь, что мы погоним кочевников обратно?

Старик предпочел промолчать и не напоминать императору, кто виновен в сложившейся ситуации. Еще ранней весной Аргус лично приказал расформировать часть пограничной стражи на побережье, направив сэкономленные средства на ремонт своей новой резиденции.

– Я иду на центральную башню рядом с южными воротами. Если сенат пожелает, может последовать за мной. Я должен своими глазами увидеть, как наши солдаты сомнут врага и опрокинут его строй! Я своим примером смогу вселить веру в сердца горожан. Если они увидят своего императора рядом с собой, они воспрянут духом! Да, на стены, на стены!.. Немедленно… Только надо усилить охрану, а то в городе паника. Я лично видел, как перепуганные люди смяли оцепление на площади! И это здесь, в двух шагах от дворца! Что же говорить о дальних кварталах! Там со вчерашнего утра дымные столбы от пожаров!..

Старик с трудом поднялся и помог Аргусу набросить на плечи теплый плащ. Верный советник предпочел в эти трудные минуты быть поближе к перепуганному повелителю. Кто знает, какая блажь придет ему в голову и чью жизнь он пожелает бросить в качестве подачки обозленным горожанам. Лучше стоять за плечом императора и подсказать нужное имя, чем сидеть дома и трястись от страха: когда загрохочут по плитам шаги гвардейцев…

* * *

Бросив поводья десятнику охраны, Кашем-хан медленно поднялся по засыпанным мусором ступеням к распахнутым настежь дверям. На пороге ратуши его уже ждал Ахпа-бэ, улыбаясь во весь рот.

– Выбрал баранов? – спросил старый хан.

– Да. Ты бы видел, как менялись их лица, когда они поняли, ради чего их пригнали в такую рань. Один даже приволок все семейство, чтобы молить о пощаде!

– Идиоты… Хотя нам это только на руку. Где они сейчас?

– Я их отпустил по домам, приказав выбрать свои лучшие наряды и отобрать по паре верных слуг. К полудню караван с послами и нашими новыми подданными должен выступить. Гонца к Риггеру уже отправил.

Вожди прошли внутрь здания, в прохладный полумрак. Старик подозрительно косился на мраморные колонны, на полированные плиты разноцветной мозаики на полу. Больше всего его заинтересовал витраж у входа в большой зал: сияющий золотыми парусами корабль бороздит темно-синие волны безбрежного моря. Постояв рядом с картиной, Кашем-хан погладил цветное стекло и двинулся дальше, буркнув себе под нос:

– Надо будет этого мастера найти. Я решил остановиться в большом доме, рядом с которым мы сегодня разбили лагерь. И в память о славных победах хочу украсить стены картинами из прошлой жизни. Одну посвящу своей жене, что сопровождает меня в каждом походе, старуха заслужила на старости лет… Изумрудный ковер трав, юрты и всадники на охоте… Хорошо… В солнечных лучах эти картины будут сиять, подобно драгоценным камням…

– Найдем. Дороги перекрыты, жителям обещано освобождение от налогов до первых осенних дождей. Мало кто пытается бежать в соседние провинции. Крестьянам все равно, кто будет собирать дань, лишь бы их не обижали.

– И это правильно. Пусть привыкнут, что у них новый пастух. А мы свое всегда успеем получить.

Заглянув в зал, Кашем-хан настороженно посмотрел на пустые столы, рассыпанные по полу бумаги и бронзовые подносы с липкими винными лужами. Недовольно засопев, достал кинжал и поскреб лезвием полированный металл:

– Даже не золото! И это здесь, в главном городе провинции, у местных богачей, правивших тысячами подданных! Пхе… И где несметные богатства, которыми они так кичились? Белые одежды и нищий раб с кучей бумаг – вот и все их сокровища…

– Их богатства – это земли, виноградники и поля с пшеницей. А еще толпы горожан, что красят ткани, добывают соль и камень, разводят скот. И знания, накопленные за столетия. – Хата-хан уверенно ступил сапогом на лежащие на полу исписанные листы. – Теперь все это принадлежит нам. Люди, земли и скот. Нам и нашим детям, которые заставят их научить нас, как строить крепости и города, как вести воду с гор и как находить драгоценные камни под землей. Мы научимся производить эти волшебные цветные ткани и мастерить огромные метательные машины, способные забросить лошадь на милю вперед. Через несколько лет мы обживем эти земли, наберем солдат из людей, преданных новым хозяевам, и пойдем дальше. И так от моря до моря, пока вся империя не падет к нашим ногам. Тогда я готов буду разрешить эльфам жить на границе степей, в своем мокром Лесу. И даже перестану рубить им уши, если ненароком забредут к нам в гости. Потому что великое новое государство будет хорошим подарком нашим детям и внукам. Им хватит с лихвой, им и их многодетным семьям.