Восстать из Холодных Углей - Роберт Дж. Хейс

Стояла ночь, и я была рада темноте. Не уверена, как я бы отреагировала на дневной свет после стольких дней под землей. С тех пор, как я побывала в Яме, многое изменилось. Я больше не воспринимала небо как свободу, и в темноте чувствовала себя как дома. Лурса доминировала, ее потрескавшийся красный глаз смотрел на всех нас сверху вниз. Воздух наполнился криками, звуками битвы, где-то рядом бушевал пожар, в ночное небо поднимался дым.

— Что ты сделала? — спросил Хардт. Он обнаружил тело. Руки и рот были в крови, на них уже начинала проступать странная гниль, вены почернели и гордо выступали вдоль рук и шеи. Знаки моего проклятия. Голова была раскроена.

Ты заставила их бояться нас. Сссеракис не ошибся. Я чувствовала запах страха в воздухе вместе с пеплом. Это было опьяняюще.

— Я... э-э… на самом деле не знаю. Просто держись поближе ко мне. Позади меня. Но не слишком близко. — Сссеракис впервые расправил мои крылья во весь размах, и даже я поразилась их размерам. Они ничего не весили, сделанные из моей собственной тени, и все же каким-то образом делали меня маленькой. Толстые и зазубренные. Больше похожие на ноги крылатого паука, чем на лапы какой-либо птицы, которую я когда-либо видела, с зазубренными когтями по всей длине. Они трепетали вокруг меня, готовые защищать так же быстро, как и нападать. Я нуждалась в них. Имея только одну руку и не имея никакой магии, кроме некромантии, которая уже сеяла хаос, я чувствовала бы себя довольно уязвимой, если бы не мои крылья.

Мимо пробежал солдат в окровавленной терреланской форме, даже не удостоив взглядом двух сбежавших заключенных. За ним гнались двое других солдат, рычащих и окровавленных. Один из преследователей замедлил шаг и уставился на меня. Мертвые глаза. В них было что-то похожее на разум, но скрытое за моим приказом. Я не узнала этого человека, но он был одет в цвета Стражей могилы. Он сделал неуверенный шаг ко мне, и его губы дрогнули.

— Освободи... меня. — Кровь, слюна и кусочки плоти падали у него изо рта, когда он говорил, его голос был гортанным и уже почти не земным.

Никогда! Мы все контролируем. Распространяющееся проклятие, преобразующее всех на своем пути. Я никогда даже не думал о таком. Я услышала одобрение в голосе Сссеракиса. Меня должно было стошнить от этого, но моя ярость не допускала никакого сострадания. Не по отношению к этим людям. Месяцы пыток выбили из меня всякое сострадание.

— Ты получил приказ. Уходи.

Зомби дергался, сопротивляясь моей воле. Он проиграл. Его тело, в жилах которого уже отчетливо ощущалось проклятие, развернулось и побежало прочь в поисках новых жертв.

Я услышала, как Хардт пошевелился у меня за спиной, но ничего не сказал. Это должно было заставить меня задуматься. Понять, насколько был сломлен Хардт — он даже не стал возражать против резни, происходящей по моему приказу.

Мы двинулись ко дворцу, огибая здания. Мимо нас пробежали другие солдаты, очень немногие из которых были живы; все остальные попали под действие проклятия. Один человек бросился в сторону, крича о том, что Королева-труп сбежала. Теперь мы могли видеть пожары; везде царил хаос, большая часть города была охвачена огнем, пламя распространялось от здания к зданию.

— Ворота... — Хардт указал на то место, где находились ворота дворца, открытые. За ними были огни и крики, и мое проклятие неистовствовало, умножаясь с каждой смертью. Как далеко оно распространилось? Я никогда не задумывалась о масштабах. Джанторроу дорого заплатил за мой единственный бессердечный поступок. Над воротами возвышался деревянный столб, к которому была прибита каменная рука.

Они заслуживают боли и страха. Я не согласна, но в тот момент мне было все равно. Жители Джанторроу умоляли императора, они хотели увидеть мой труп. Они ненавидели меня. Нападали на меня. И теперь они умрут из-за меня.

Я не горжусь решениями, которые я приняла в тот день. Но я не могу изменить прошлое. Я была сломлена и не могла ясно мыслить. Это не оправдания. Невозможно оправдать то, что я сделала. Невозможно. Я привожу эти слова только в качестве объяснения.

Мы обогнули здание, и показались ступени дворца. Огромные двери были закрыты, дюжины моих зомби молотили в них, пытаясь выломать. Двор перед ступенями был усеян телами, некоторые были переломаны, другие обуглены до неузнаваемости. С самого высокого балкона какой-то человек наблюдал за кровавой бойней внизу, окруженный стражниками и Хранителями Источников. Император Арас Террелан. Затем он увидел меня, и, очевидно, узнал. Я не услышала его голоса, но увидела, как он указывал на меня, и меня было легко узнать. Маленькая женщина с диким рычанием и одной рукой, огромные черные крылья обвиты вокруг тела.

В поле зрения появилось еще больше моих зомби, они устремились к остальным, безнадежно атакуя двери дворца. Потребовалось бы больше, чем несколько дюжин мертвецов, колотящих кулаками по этому металлическому барьеру, чтобы прорваться сквозь него.

— Берегись! — Крик Хардта прозвучал слишком поздно, когда молния прорезала воздух, направляясь ко мне. Сссеракис взмахнул моими крыльями, чтобы защитить меня, и я почувствовала боль ужаса, когда энергия сожгла нашу тень. Хранитель Источников, дугомант, стоял у входа в большое здание, не входившее в состав дворца. Некоторые из моих зомби лежали у его ног, превратившись в дымящиеся останки, которые когда-то были людьми.

— Не защищай меня. — Мои слова предназначались Сссеракису, но Хардт все равно отступил на шаг.

Ты уверена, Эскара? У тебя нет Источников.

Я пожала плечами, и мои крылья сложились за спиной. Я поставила фонарь, который несла, на землю и шагнула мимо него, подняв правую руку и жестом предлагая Хранителю повторить попытку. Это был стареющий мужчина с седыми волосами и лицом, которое только начинало обвисать от прожитых лет. Он не терял времени даром и выпустил в меня еще одну молнию. Я не пыталась уклониться.

Воспоминания хлынули на меня, или, скорее, впечатление от воспоминаний. У меня было ощущение, что я знала Хранителя Источников, хотя в нем не было ничего особенного. Это не было похоже на дугошторм наставницы Эльстет; я узнала по шторму свою наставницу, потому что знала ее. Этот человек был мне чужим. Но я вдруг почувствовала себя так, будто знала его всю свою жизнь. Его эмоции, его воспоминания — все это вместе. А потом все исчезло.

Я почувствовала, как внутри меня снова ревет дугошторм, возвращаясь