Чужая кровь - Василий Горъ

Аудиенция у местного царька затянулась далеко за полночь – несмотря на то, что никто из нас не понимал местного языка, самодержец никак не мог успокоиться и принимал нас так, будто мы были его ближайшими и при этом любимейшими родственниками. Слуги, высунув язык, летали на кухню и обратно, перемены блюд следовали одна за одной, а порядком принявший на грудь мужичок в короне все признавался и признавался нам в своем уважении и вечной дружбе. Расценить по-другому его пьяный лепет и счастливые улыбки не смог бы даже самый закоснелый пессимист. Таковых среди нас не наблюдалось, но к середине ночи лично я начала понемногу звереть – об Олежке не было ни слуху ни духу, а на все мои попытки понять, куда он запропастился, я получала только абсолютно непонятные тирады и счастливые улыбки. В конце концов я достала даже Эола – отставив в сторону бокал с местным вином, он повернулся ко мне и ехидно поинтересовался:

– Слушай, а дождаться, пока я закончу анализ языка и настрою транслятор не судьба? Или просто в кайф их терроризировать? Ведь и так понятно, что в городе Ольгерда нет! Видимо, поехал в гости к какому-то Иггеру, или как его там. Примерное направление тебе показали… Ломанемся прямо сейчас или все-таки вникнем в суть происходящего?

– Подождем… – мрачно буркнула я, поняв, что он прав. – Когда этот твой компьютер закончит этот чертов анализ?

– Когда ты перестанешь дергать меня за рукав и отвлекать… Обрати внимание, что сидящий рядом со мной абориген ждет очередного вопроса. Как ты думаешь, о чем я его спрашивал до того момента, когда ты меня прервала?

– О чем? – поняв, что Хранитель завелся, мрачно спросила я.

– О том, как называется тот или иной предмет…

– Эол! Что ты фигней занимаешься? – Сема, с интересом прислушивающийся к нашему разговору, скорчил серьезную рожу и, нахмурив брови, голосом злого преподавателя пробормотал: – Разве ты не понимаешь, что все твои потуги абсолютно бессмысленны? Чем спрашивать всякую чушь, лучше отловить любого местного папуаса, уткнуть его мордой в стол и, используя подручные колющие и режущие инструменты, задавать один и тот же вопрос: «Где Ольгерд, падла?!» И тогда мы все узнаем гораздо быстрее и точнее…

– Ремезов! Я тебя убью… – нацепив на лицо маску добродушия, «улыбнулась» я. – Потом. Раза четыре или пять…

– Ну вот, приехали… А я просто хотел объяснить неразумному политику партии и правительства, которые, несомненно, тут представляешь именно ты.

– Гад! Задушу…

– Надеюсь, после того, как убьешь в четвертый раз? – хихикнула Клод. – А то на шее останутся следы твоих пальцев. И я, увидев их, непременно начну ревновать…

– Бли-и-ин… – поняв, что останавливаться ребята не собираются, я заерзала на стуле и попробовала их заткнуть, заранее понимая, что это бесполезно: – Я просто волнуюсь за Олежку!

– А что волноваться-то? – ухмыльнулся Сема. – Видишь, как нас встретили? Значит, он тут успел себя проявить. Кроме того, ты же читала его письмо? Там ясно написано – вальнут местного фюрера и вернутся. Что нашим пацанам какой-то там Завоеватель? Нагнут и не задумаются…

– Все равно волнуюсь… Надо ехать навстречу… И потом, вы что, забыли про Пророчество? Там написано, что он сгинет!!!

– Ты его не так поняла… – стараясь, чтобы я не заметила сомнения в его глазах, Ремезов широко улыбнулся и, покрутив у виска пальцем, жизнерадостно объяснил: – Наверняка «сгинуть» – это уйти от погони, которая за ним увяжется после убийства этого самого Иггера. А первые строчки «уже струится кровь по жилам… он мстить готов, но не дойти» – это ощущения Иггера, а не Олега. И взрыв – какая-то местная петарда. Вроде как способ замести следы. Так что, если не умеешь анализировать стихи – не берись. И не страдай заранее: Коренев – хмырь хитрый. Выберется из любой передряги. К гадалке не ходи…

– Твоими бы устами – да медку навернуть… – буркнула я, так и эдак ворочая въевшиеся в память строки.

По всему выходило, что Сема может оказаться прав – раствориться в горах, уходя от погони, Олежка мог. И еще как. Поэтому, слегка повеселев, я решила слегка перекусить. Тем более что жареное мясо, стоящее неподалеку, выглядело очень аппетитно…

– Кстати, Эол, а ты свою телегу когда пропихивать будешь? – заметив, что я занялась едой, Ремезов переключился на Хранителя.

– Какую телегу?

– Ну таратайку, которую тебе разрешил использовать Маныш…

– А, бот? – Хранитель расхохотался. – Ничего себе телега… Она уже тут. Вместе с нами провел. В режиме невидимости. Висит где-то над дворцом… Так что с транспортом проблем не предвидится…

– Слушай, а бензин в ней не кончится? – притворно заволновался Ремезов. – Или она у тебя на сене?