Повелитель Ижоры - Александр Егоров

– Я хотел бы свой мир… чтобы он отличался от этого.

– Девочки, оружие, большие машины? – спросил я насмешливо.

– И это тоже. Наверно. Но на самом деле, я хотел бы… собрать несколько человек… и начать все с нуля. Как первые люди на новой планете. Хотя бы попробовать.

– Вот как, – сказал я.

Этот Олег молча стоял и хлопал глазами. Возможно, он ждал ответа, а возможно, и нет.

И я сказал ему вот что:

– Если ты думаешь, что ты оригинален, это не так, – сказал я ему. – Хотя, может, ты лучше других? Скажи, есть ли у тебя такие друзья, с которыми ты мог бы начать все с нуля? Или девушки? Те, что любили бы тебя и никогда не предали? Ну-ка, отвечай правду.

Он покраснел еще больше. Наверно, так он краснел перед директором школы – ну, класса до восьмого или до девятого.

– Нет… то есть я не знаю, – проговорил он.

– Дурак, – сказал я. – Вот о чем надо было мечтать.

– С кем ты разговариваешь? – Диана трясла меня за плечо. – Фил… ты что, уснул?

Сверкающий стеклом и алюминием небоскреб в моей голове рассыпался на кукурузные зернышки. Я открыл глаза.

– Я не сплю, – сказал я. – Просто… думаю.

Диана нахмурилась:

– И что же ты надумал?

– В будущем довольно красиво, – сказал я.

– Значит, ты видел. – Она схватила меня за руку. – Только будущее не просто красивое, Фил. Оно – полностью наше. Наше собственное, как золото Ингвара. У нас будут миллионы, и мы превратим их в миллиарды! Мы переедем на собственный остров – хочешь на остров, Фил? В настоящем теплом море, с коралловыми рифами и белым песком… это не то, что ваш вонючий залив… Мы построим свою империю. Мы будем управлять пространством и временем. У нас будет монополия лет на двадцать, пока остальные не спохватятся. А там, если захотим, мы откроем новую альтернативу, понимаешь? Мы не станем доигрывать эту игру, мы начнем новую… и в каждой будем побеждать. Глупо начинать игру, если не уверен в победе, правда?

– Правда, – эхом отозвался я.

– Наконец-то ты все понял. Ты ведь перестал ненавидеть меня, а? Ненависть – самое тупое чувство. А ты такой умный… и такой смелый, мой Филипп. Включи достройку… мы же в темном, а здесь можно все…

Она оказалась слишком близко. Шелк ее платья был холодным на ощупь, а ее тело – горячим и податливым, как расплавленный воск. Оранжевое пламя ее окружало, и я вот-вот должен был сгореть вместе с ней, сливаясь и расплавляясь и соединяясь в одно горячее озеро. Горячая волна поднималась внутри. Я чувствовал вкус крови на губах, тупой соленый вкус.

Ненависть – тупое чувство. Но это ненадолго. Кто-то уже говорил такие же слова, когда-то давно.

Я снял вижн-дивайс, и краски померкли. Остался только вкус крови.

– Что с тобой? – Диана отстранилась, не сводя с меня взгляда. – Что-то случилось?

Я облизал губы.

– Продолжай, – еле слышно сказала она. – Ты боишься? Здесь никого нет, кроме нас. И никого не будет.

– Нет, – сказал я.

– Ты не хочешь?

– Больше этого не будет, Динка. У тебя не получится.

– Это почему… – начала она и остановилась.

Улыбаясь, я поднялся на ноги.

– Это все из-за этой девчонки? – спросила вдруг она. – А может, из-за малыша Ники? Я не понимаю. Ты ради них отказываешься от меня? От меня?

Я оглянулся: в темных углах темного зала помигивали огоньки видеокамер. Они как будто даже перемещались, как блуждающие звезды, вслед нашим движениям. «Вот как», – подумал я. А вслух произнес:

– Теперь я скажу тебе кое-что, Динка. Я и вправду все понял. Знаешь, и деньги, и власть – это все очень хорошо. А безнаказанно убивать людей – это очень увлекает, особенно если найти логичное оправдание… Плохо только, когда тебя предают. Когда нельзя верить ни собственному отцу, ни девушке, которая спит то с ним, то с тобой, – и все это ради денег и власти. Я понятно объясняю?

Диана промолчала.

– Все, кому я верил в Ижоре, и все, кто верил в меня, все они погибли, – продолжал я тогда. – Ты их помнишь. И Корби Суолайнен, и Янис с Ториком, и Харви, и Тамме, хотя они вообще ни в чем не виноваты… и Борислав погиб там, в Новгороде, и Власик, я знаю… и все это из-за меня.

– Не прибедняйся, Филипп. Ты и сам убивал не меньше, – глухо сказала Диана. – Ты такой же, как и я. Ты – человек будущего. Ты должен верить только себе.

– Да, я такой же, – сказал я. – Ты никогда не ошибаешься, Динка. Ты абсолютно права. Я верю только себе. Кстати, ты не знаешь, кто такой Олег Артемьев?

– Нет, – удивленно сказала она.

– И я не знаю. Загадка. Параллакс.

– Чего-о?

Я улыбнулся:

– Прощай, Динка. Я не буду играть в эту игру. Закончи ее сама… как хочешь.

Моя голова стала неожиданно легкой, как будто я много дней подряд искал решение трудной задачи, а теперь наконец нашел. Я посмотрел сверху вниз на сидевшую у моих ног девушку, так похожую на бабочку в своем оранжевом платье. Слезы на ее глазах блестели, как роса на цветке.

Взмахнув рукавами, она поднялась.

– Не уходи, – сказала она. – Я тебя не отпускаю. Охрана тебя все равно не выпустит. Останься. Я прошу тебя, Фил.

– Нет, – отвечал я. – Я был идиотом и предателем, но теперь я все понял. Есть люди, которые ждут меня. Ты освободишь их сейчас же, иначе не получишь ничего.

В моей руке оказалась резная палка конунга Ингвара. Я даже не помнил, откуда она взялась в темном зале – должно быть, я взял ее с собой? Рубин опасно сверкал, словно мог слышать меня. Паутина лучей мерцала в пространстве вокруг нас, и отчего-то я верил, что смогу этим управлять.

– Ты не сможешь, – прошипела Диана. – И ты их больше не увидишь, этих друзей, которые тебя так любят. И эту сучку… отдай кристалл!

Неожиданно она цепко ухватилась за посох. Ее слезы высохли, и теперь глаза горели ненавистью. «Просто какая-то фантастика», – успел я подумать перед тем, как она дернула эту гребаную палку на себя. Я еле устоял на ногах и попятился. Как вдруг случилось кое-что новое.

Двери темного зала распахнулись, и сразу стало светлее. Силуэты на пороге были внушительными, а автоматическое оружие в их руках выглядело достаточно серьезным аргументом, чтобы тотчас же прекратить нашу затянувшуюся беседу. «Что это?» – в растерянности спросила Диана. Я не ответил.

Вошедшие без приглашения люди были хорошо знакомы с темным залом: вот один шагнул к стене, и излучатели отключились, зато под потолком зажглись лампы.

– Осторожнее с ключом, Филипп, – сказал Джек Керимов, и я покрепче взялся за деревянную палку (голова у меня шла кругом). Лучи под потолком потухли: Джек умел управляться с любыми устройствами.