Ричард Длинные Руки - сеньор - Гай Юлий Орловский

– Отобедаем в главном зале? Или в малом?

– Лучше в малом, – ответила она. – Мы ведь поговорим наедине.

Я поклонился, она не сдвинулась с места, я с запозданием сообразил, что моя гостья здесь не бывала, сам пошел сбоку, указывая, куда двигаться, где поворачивать, но не притрагиваясь к ней.

Перед входом в донжон я остановился и сделал приглашающий жест, пропуская ее вперед. Она не поняла, остановилась, брови удивленно приподнялись:

– Что-то случилось?

– Я галантен, – объяснил я, – пропускаю даму вперед.

– Зачем? – удивилась она. – Чтобы рассмотреть, какая я сзади?

– Настоящий рыцарь, – объяснил я, – всегда пропустит даму вперед! А вдруг впереди яма?

В донжоне леди Клаудия с любопытством осматривалась, я сам постарался взглянуть ее глазами, но получалось плохо. Я кое-как мог взглянуть глазами, скажем, Сигизмунда, на его взгляд здесь превосходно, пахнет властью и богатством, но кто знает, как оценивает волшебница эти поскрипывающие ступеньки, эти неуютные каменные стены из громадных глыб, где в нишах стоят полные рыцарские доспехи, где светильники огромные, из позеленевшей меди, пахнет дорогим маслом, не горелым рыбьим жиром, как в бедных лачугах, на втором этаже вместо рыцарей в нишах дорогие расписные вазы, мне почему-то хочется назвать их китайскими, стены завешаны гобеленами с изображением драконов, рыцарей на вздыбленных конях, а когда вошли в зал, там на стенах уже настоящие ковры, толстые, на коврах мечи, топоры, кинжалы, алебарды.

Она взглянула на меня вопросительно, я спросил:

– Можем отобедать здесь… но если хотите… в моих личных покоях…

По ее пухлым сочным губам пробежала едва заметная улыбка.

– В ваших покоях, – ответила она легко. – Конечно же, в ваших.

Я указал путь, она переступила порог, на мгновение застыла, осматриваясь. А смотреть есть на что: комнатка как раз такая, что годится для спальни, в углу обычное ложе без спинки, посреди комнаты стол и два легких кресла. На полу гигантская шкура, я слаб в зоологии, по мне так просто медвежья.

– Да, – протянула она, – устроили вы… гм…

– Что, – спросил я, – все страньше и страньше? Вы, кстати, животных любите?

Она удивилась.

– Это как понимать, вы мне предложение делаете?

– Я бы не осмелился, вот так сразу… без пробных испытаний…

– Тогда не волнуйтесь, я ем все.

Я с самым довольным видом развел руками.

– Вы меня поняли правильно. Насчет вина все понятно, я столько выпью, просто интересовался насчет вегетарианства.

– Я ем все, – повторила она, – но здесь я, как вы понимаете, не возьму в рот ни крошки.

– Ни… чего не понимаю, – признался я честно. – Почему ничего не возьмете? Вот прямо так ничего-ничего? А я уж размечтался… Фантазии у меня, знаете ли! Делайте скидку, я же не маг, всех ритуалов не знаю, с бубном не пляшу, мухоморы не ем. Я паладин, у меня, честное вино, обычная еда, простой хлеб. Если хотите, могу прочесть молитву, а молитва убивает на корню всю магию, как пятновыводитель в Виллобаджио.

Я отодвинул ей кресло, она села, лишь потом я сел напротив. Слуга появился тихо и бесшумно, расставил по столу серебряные тарелки, которые точнее бы называть мисками. В воздухе потекли ароматы хорошо и умело прожаренного мяса, запахло возбуждающими аппетит травами. Клаудия поглядывала на меня искоса, что-то быстро просчитывала, видно по ее нахмуренному лобику.

– Если хотите правду, – сказала она, – то вы угадали. Вы очень странный человек, сэр Ричард.

– Да? – спросил я с интересом. – Где же я прокололся?

Она покачала головой.

– Слова какие странные… Но я улавливаю их смысл. Вы даже не обратили внимание на то, что я верхом. Ладно, в вашей стране женщины тоже ездят… может быть, не только в повозках, но вы не обратили внимание – я специально наблюдала за вами – на мою посадку! А так ездят только мужчины. Вы провели меня через мост, охраняемый заклятиями, вы провели меня в самое уязвимое место замка… Что случилось, сэр Ричард?

Я широко улыбнулся.

– Ну не могу поверить, что вы, такая очаровательная, вот так просто возьмете меня и удавите!

– Сэр Ричард, внешность женщины – тоже оружие.

Я сказал легкомысленно:

– Я готов… это… быть сраженным вами. Уже раздеваться?

Она сказала серьезно:

– Даже не мечтайте. Я прибыла с очень серьезным делом. Когда-то Галантлар сумел перехватить у меня одну вещь. Я ее долго искала, нашла, оставалось только добыть… я почти преуспела, но он явился на готовенькое и успел увести ее у меня из-под носа. Я полагаю, что она должна принадлежать мне.

– Скажите, что это, – предложил я. – Обдумаю, возможно, и… я ведь человек где-то глубоко внутри очень добрый и отзывчивый. Если мне не нужно, всегда отдам. Недорого. За смешную цену. Дешевле только даром.

Она внимательно рассматривала меня.

– Сэр Ричард, – повторила она, – кто вы?

– Сэр Ричард, – ответил я твердо. – Если хотите, произведен в рыцари не после бдений и молений в часовне, а на поле брани, чем горжусь. И нисколько не стыжусь своего простолюдинства.

Она не спускала с меня изумительных голубых глаз.

– Я заметила, что вы не знаете многих тонкостей рыцарского обхождения с дамами. В то же время такая изумительная галантность… врожденная, что ли?

– В школе был урок этикета, – ответил я. – Задолбали, лучше бы на права сдал. Так что за штука понадобилась для хозяйства?

– Пока не могу ответить, – произнесла она медленно. – Все-таки я человек осторожный…

Я раздвинул губы в усмешке.

– Настолько, что не пытаетесь вот прямо сейчас превратить меня в лягушку?

Она смотрела на меня очень серьезно.

– А я уже попыталась. Только вы даже не заметили моей попытки. Кто вы? Даже самый могучий чародей ощутил бы…

– Как вам это вино? – спросил я. – Терпковато, на мой вкус. Не по-мужски, признаю, но люблю сладкие вина. Хотя «люблю» не то слово, скорее – предпочитаю… Все мужчины говорят, что любят сухое вино, классическую музыку и худых женщин, на самом же деле эти брехуны предпочитают, ну, вы знаете… Ладно, отвечу. Я не чародей, не маг, не колдун, если вас интересует именно этот аксепт. Я – паладин, а мы, паладины, к чарам восприимчивы только к женским… хотя нет, к чарам – всего лишь рыцари, они за бабсами куда угодно, а я только за истину, вещь ценная, недаром еще Пилат ее искал. А против чар, даже женских, мы иммунны. Наша святость нам защитой.

Я орудовал ножом и двузубой вилкой, она присматривалась, как я с ними обращаюсь, в глазах удивление переросло в изумление. Когда подняла на меня взгляд, на ее лице было уже настоящее смятение.