Капитан Два Лица - Эл Ригби

Дарина отступила в ту часть каюты, где тени были особенно густыми, и затаилась. Принц Арро задернул полог высокой роскошной кровати, забравшись на нее прямо в сапогах. Кеварро поставил братские чаши на прежнее место, друг против друга.

Дуан, скрутивший с пальца перстень с сильбурром, сидел, уронив голову на стол. Он почти не дышал, готовясь не дышать вообще, и ощущал, как замедляется от этого ток крови. Раз. Два. Три. Пульс уже почти не прощупывался. Четыре. Пять. Фокус, освоенный когда-то благодаря пиролангу Тери, не раз спасал жизнь, а сегодня должен был помочь и кое в чем еще. Шесть. Семь. Восемь. Я — мертвец, убедитесь в этом. А потом я отомщу.

Дуан не шевелился; вокруг было совсем-совсем тихо. Девять. Наконец в тишине зазвучали осторожные шаги. Десять. Открылась дверь и раздался знакомый вкрадчивый голос;

— Ты здесь? Все в порядке?

Судя по тихому скрипу досок, нуц шагнул навстречу.

— Да, маар ле Вьор…

То, что наедине Кеварро общается с равным по статусу столь униженно, резануло Дуана. Мразь ничем не заслужила подобного почтения, не белым же лицом? Но Дуан не поменял положения и быстро прогнал мысль прочь, чтобы она не сказалась на пульсе. Скрип прозвучал ближе.

— Мертв?

— Мертв. Даже не понял, что происходит.

Довольное хмыканье. Пальцы ле Вьора пробарабанили по столу совсем рядом с головой Дуана; в следующее мгновение бесцеремонно схватили и намотали волосы, потянули вверх. Все мышцы короля Альра’Иллы остались именно в том состоянии, в каком бывают у свежего, еще не остывшего и не окоченевшего мертвеца. Лицом он тоже не выдал боли, а когда чужие пальцы разжались, с безвольным стуком ударился о столешницу, изменив угол падения на ничтожную пару градусов, чтобы только спасти нос.

— Славно. — Советник опять постучал по столу. — Хм… братские чаши? О боги, знал бы он, с кем желает побрататься.

Кеварро промолчал. Ле Вьор усмехнулся и поставил что-то прямо перед Дуаном.

— Никто не удивится, что, бахвалясь победой, мальчишка выпил вина, найденного прямо здесь. Желтые часто оставляют случайным ворам и захватчикам яд. Усыпить ближнего, даже когда уже уснул сам, утащить за собой… скотский народец. Ладно. Убери альраилльскую бутыль с глаз долой, Кеварро, а лучше разбей. Пусть даже думают, что бедный король метался в агонии. Так грустнее.

Прозвучали шаги и звон стекла. Альраилльское вино последнего сбора потекло Дуану под ноги. Слух и чутье обострились уже настолько, что он это уловил.

— Славно.

— Мой долг выплачен?

Советник не ответил. Заскрипел стул: ле Вьор, видимо, сел возле Дуана.

— Удивительно решают все Моуд и Вистас, верно? — наконец раздался глухой голос. — Еще вчера я думал, что так и проведу остаток дней как псина этого самонадеянного дурака, которого некем заменить. А теперь мы все же заменим его нежной юной королевой! Благословите боги девочку, пусть проживет подольше, а лучше — умрет, рожая ублюдка.

— Да… — эхом откликнулся Кеварро. — Это было бы хорошо.

— Я воспитаю его под себя, — прошептал ле Вьор. — Не дам никаким пиратам и их помету тереться рядом, как с Таллом, да хранит нас его сиятельный взор. Старый Овег… он, может, и был Ученым, может, и стал мне дороже отца, и любил я его, как никого ни до, ни после… но он ошибся. Ошибся, воспитывая сына. Эйраты… подумай, Кеварро! Забавно, Овег ведь подружил сына с тварями, которые потом бросили его и приблизили его сон! Как так, а?.. Нет. Не отвечай. Просто сегодня… странная ночь. Да?.. И у нас много, много времени. Послушай…

* * *

Его величество падает на колени там же, где сошел с коня, ведь трупы уже вынесены и разложены в ряд на мостовой. С самого края — тело высокого рыжего мужчины; живот и горло его вспороты, а лицо обожжено, видимо, били с разных сторон, несколько человек, а потом просто бросили. Красивая женщина рядом получила лишь один удар штыком, ведь Катберт ле Вьор защищал супругу до конца, когда взбешенные солдаты штурмовали посольство. Защищал, закрывал… один удар, один, но и одного точного довольно. Ле Вьоры мертвы. Лучшие друзья — мертвы. Его величество, король Овег ле Спада, поднимает взгляд на щерящееся, ухмыляющееся здание — скорее горелый остов. А вот небольшая пристройка почти не осыпалась, хотя тоже дымится.

— Там… смотрели? — Слова хриплые, задушенные, чужие. — Живых… нет?

Солдаты качают головами.

— Туда не добрался никто… там не живут… она хозяйственная. Неважно уже, пусть горит, все равно ведь…

Все равно война. Все равно разрыв. Все равно — успеть бы уехать, прежде чем их — белых людей — перестреляют на улице, так же, как вырезали миссию. Даже сейчас этому мешает только огромный альраилльский отряд, загородивший пространство близ уничтоженного посольства. По ту сторону отряда — местные, черные дикари. И они уже знают, что белые перестали быть гостями Его Чернейшества. Скоро белые станут просто добычей, а их дети — жертвой Варац.

Овег Ученый резко поднимается и идет по пеплу и обломкам, по камням и балкам. Жестом останавливает ринувшуюся следом пару солдат. Они правильно боятся: король не обнажил меча, не вынул пистолета, а где угодно может прятаться очередная тварь. Но остается только подчиниться. Король Альра’Иллы исчезает в проеме маленькой пристройки.

Через пару швэ он возвращается оттуда. Не один.

— С ним — я. И хотя позже я узнал об этом даже не от него, а от одного из старых начальников стражи, я вижу все это. Вижу — и помню. Снится, Вудэн не дает мне забывать.