Ключи от цивилизации - Райдо Витич

— Можно я без них? — скривилась просительно.

— Не-а! — порадовался тот и взялся другой цитрус чистить. — Ты не отвлекайся, рассказывай. Потом с Колей помурлыкаешь, сначала нас вниманием награди.

— Заслужили, — вгрызся в персик Иштван.

— Так чего там, Раймунд? Нам он ничего не сказал.

— Угу… Ахинею нес о всякой всячине: украденном Ферри…

— Ферри?! Иона?

— Ну, — мужчины уставились на женщину.

— Ты и с ним познакомилась? — заподозрил Сван. — Ну, даешь! Мы тут всякие ужасы думали, а девочка средневековым рыцарям перья на шлемах крутила!

— Сильна! — рассмеялся Пеши. Николай во все глаза смотрел то на товарищей, то на Стасю.

— Ничего я не крутила. Появилась неудачно — прямо в толпе. Меня тут же неслабо приложили по голове. Если б не старый знакомец — сожгли бы как ведьму.

— Кто спаситель?

— Теофил, граф Локлей. Помнишь, за Моррисом охотились? Вот тот резвый мужчина, что мне принудительную прогулку по лесу устроил, вытащив из толпы и, был спасителем. Представляешь, он помнил нашу встречу.

— Представляем! — дуэтом грянули друзья. Николай нахмурился:

— Что за Локлей?

— Остынь, дуэль отменяется ввиду отсутствия оппонента, — отмахнулся Иштван. — На, съешь персик, сними стресс, — кинул ему фрукт.

— И чего там, храфф? — качнулся к Стасе Сван с хитрющей улыбочкой.

— Ничего. Спас, выходил. Выкрал лекаря Раймунда…

— Ёе!! — уже трио выдало. Мужчины переглянулись. Чиж в сердцах хлопнул по колену:

— Так и знал! Мы видели, как его из аббатства вывозили! Подумать только — ходили все это время рядом, могли еще тогда тебя вытащить! Нет, ну, надо же!

— Ты б хоть знак подала, мяукнула там, фыркнула в наушник, что ли, — с укором глянул на нее Иштван.

— Не могла. Не помнила саму себя. В голове полная прострация была. Память в ноль, мысли как обрывки файлов.

— Ничего себе, тебя приложили! — восхитился Сван.

— Федоровича-то младшего нашла? — прищурился Пеши.

— Нет, — отвела взгляд и принялась за апельсин.

— Значит, мне привиделось?

— Угу.

— Между прочим, у нас к тебе огромная претензия, — протянул Сван.

— Да, да, — заверил Пеши. — Столько лет скрывала от друзей о сердечной ране.

— Какой ране?…

— И о благотворительности в Древней Руси!

— Иван темнил, понятно, но ты? Непростительно, сестренка. Или мы не братики?

Стася фыркнула до того лукавая и смешная физиономия была у Сван.

— Братья, — заверила. — Самые близкие и дорогие. Обещаю, больше никаких секретов… Кстати, откуда вы знаете, зачем я на Русь уходила?

— Кристина сдала.

— Не сопротивляясь.

— А еще подруга!

— На себя посмотри! Тоже мне, секретный агент!

— Нет, мать Тереза! Короче, больше одна не ходишь, если что — нам свистнешь, сопроводим.

— Правильно! Мы может тоже мечтаем помочь угнетенным и несчастным!…

— Если меня оставят.

— Ой, ты посмотри! Она сомневается! Стася, кого обманываешь? Да тебя с «обычной» работы выгнать, что этот центр с землей сравнять! Не-воз-мож-но!

— Это точно! — засмеялась: если даже братья уверены, что она останется, значит, так тому и быть. И будет. — И потом, как вы без меня.

— Бесспорно, — с сарказмом протянул Иштван. — Кто нам еще столькими проблемами наградит?

Чиж улыбнулся:

— Без тебя в группе с дисциплиной плохо. Капитан нервный.

— И моральный дух бойцов зарыт под паркетом, — хохотнул Сван.

— Слышишь, Стася, что хоть врачи говорят, когда выпустят?

— Да мне хоть сейчас, но Иван разговаривал — раньше чем через неделю мечтать не приходится.

Пеши присвистнул:

— Ничего себе. «Хорошо» тебя встретили видно.

— "Тепло", — заверила. Николай внимательно посмотрел на тонкие розоватые шрамы, что после работы местных докторов уже не так бросались в глаза и устрашали, навевая неприятные мысли о том, как пришлось Стасе, и вздохнул:

— Больше одна никуда… Пожалуйста.

— А если тебя списать задумают, то мы всем составом пойдем к полковнику с ходатайством. Нет, серьезно, — сказал Пеши. — Поставили тут за тебя девочку из яслей. Раз сходили на задание — чуть не застрелились.

— Ах, вы, корыстные какие! — засмеялась Русанова.

— Мы такие, — закивал Сван, набивая себе рот дольками апельсина.

Ровно через неделю Станиславу перевели на щадящий режим, отправив из мед центра. А еще через неделю ей был вынесен выговор, на чем дело о самовольстве лейтенанта Русановой закрыли. Постарался Федорович, да и ребята не забыли свое обещание.

— Слаб я перед общественностью, — посмеялся полковник Казаков над делегацией и, с легкой душой сдал дело в архив.

Глупо настолько крепкую группу разбивать, а проколы у всех бывают.