Искушение - Трейси Вульфф

– А что мне делать теперь?

– Просто махай ими изо всех сил, пока не взлетишь.

– Правда? – И я пытаюсь.

Он так заходится хохотом, что какое-то время даже не может говорить. Я не понимаю, над чем он смеется, пока он наконец не кладет руку мне на плечи.

– Нет, перестань. Я пошутил, Грейс.

Я краснею, но это слишком интересно, чтобы долго испытывать смущение. К тому же мне хочется полететь.

– Тогда скажи, что мне надо делать. Уже без шуток.

– Хорошо. Ты должна думать о полете. Не о том, что ты можешь упасть, не о том, что ты можешь двигать крыльями, не о том, как взлететь, а просто о полете. О том, как ты поймаешь ветер.

Он оглядывается по сторонам, затем ему в голову, похоже, приходит какая-то мысль, потому что он хватает меня за руку.

– Знаешь, что? Пошли на трибуны.

– Ты шутишь? Я не стану сразу прыгать с трибун! Ни за что.

– Мы не станем прыгать с трибун – ты же не птенец, который учится летать.

Хадсон фыркает и тотчас оказывается на трибуне, где садится, развалясь и улыбаясь до ушей.

Мы подходим к первому ряду трибун, и Флинт останавливается перед бортиком.

– Хотя надо заметить, что, если бы ты в самом деле спрыгнула с трибуны и начала падать, мы с Джексоном подхватили бы тебя. Так что тебе нечего опасаться, понятно? Все проще простого.

Я чувствую, как у меня округляются глаза.

– И это говорит парень, который только что уверял меня, что я пойму, как надо летать в ходе игры.

Он шевелит бровями.

– Если честно, я по-прежнему считаю, что дело можно было бы сделать и так. Но давай попробуем вот эдак.

И он вдруг поднимает меня и ставит на бортик перед первым рядом трибун. В отличие от тех случаев, когда он поднимал меня в моем человеческом обличье, сейчас его бицепсы напрягаются, и он кряхтит.

Мне тоже приходится нелегко. Одно дело – удерживать равновесие, стоя на ограждении, когда ты из плоти и крови, и совсем другое – когда ты состоишь из камня. И мне приходится напрячь всю свою волю, чтобы не завизжать, когда он отпускает меня. Но я ни за что не стану вести себя как истеричная человеческая девица, затесавшаяся в компанию сверхъестественных существ.

Джексон заслуживает лучшего, как, впрочем, и я сама.

И вместо того, чтобы истошно завопить, как только Флинт перестает меня держать, я подавляю рвущийся из горла крик и спрашиваю:

– И что теперь?

На лице Флинта отражается неуверенность, когда он говорит:

– Прыгай.

– По-моему, ты говорил, что будешь давать мне уроки полетов! А это – я машу рукой – никакой не урок!

– Я имел в виду, что стану давать тебе уроки, когда ты будешь в воздухе. Ведь я как-никак делаю лучший тройной риттбергер во всей школе. – Он ухмыляется.

Я качаю головой.

– Только тройных риттбергеров мне сейчас и не хватало.

– Послушай, я же стараюсь. – Он смеется и отходит на несколько шагов. – Ну так как, ты хотя бы попробуешь сделать это по-моему?

– А по-твоему – это как?

– Просто прыгни и… – Он машет руками.

– Махай крыльями?

– Ну да. Но не думай о своих крыльях. Думай о…

– Полете. – Я вздыхаю. – Да, это ты мне уже говорил. – Я смотрю на поле и на остальных, которые с грехом пополам тренируются, но в основном просто глазеют на меня.

А, черт, ладно. Лучше уж шлепнуться, чем просто стоять. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза.

– Помни, думай о полете, – повторяет Флинт, отойдя еще дальше. Не знаю, почему он это сделал – потому что, по его мнению, я сейчас полечу, или потому, что он ожидает моего падения и хочет находиться на безопасном расстоянии от точки приземления.

Это неважно, говорю я себе, стараясь сосредоточиться. Важно только одно: думать о полете. Вот только как?

Я полечу. Полечу. Полечу. Флинт сказал мне думать о полете, вот я и думаю о полете. Я полечу. Как птица. Как самолет. Как… ладно, это неудачная аналогия. Я полечу. Я поле…

Я прыгаю и… приземляюсь на свою каменную задницу – что, как оказывается, совсем не так больно, как когда я падала на пятую точку, находясь в обличье человека. Что ж, и на том спасибо. Вот только сотрясение сейчас определенно оказалось сильнее.

– И это определенно не полет, – роняет Хадсон, по-прежнему сидящий, развалясь, в нескольких футах от меня.

– Как ты? – спрашивает Джексон, подбежав ко мне и помогая мне встать. – Прости. Я был слишком далеко, чтобы подхватить тебя.

Разумеется, он считал, что должен подхватить меня, как же иначе? Я качаю головой и улыбаюсь.

– Не переживай. Камень хорошо поглощает толчки.

Он смеется.

– Это не так.

– Да, не так, – соглашаюсь я, стряхивая прилипшую траву со штанов. – Но мне было не больно, честное слово. Все нормально.

– Хорошо. – Он показывает на бортик. – Хочешь попробовать еще раз?

– Совсем не хочу.

Он поднимает бровь.

– Но попробуешь все равно?

Я вздергиваю подбородок.

– Само собой.