Трон тени - Джанго Векслер

Беспокоило Винтер другое: что произойдет после того, как они взломают дверь? Ни Орех, ни прочие, судя по всему, не заглядывали так далеко, и у нее не было ни малейшего желания подрывать авторитет Джейн, а потому она помалкивала и лишь незаметно старалась перехватить взгляд подруги.

— …человек двадцать, наверное, — говорил Серый. — Или тридцать, чтобы наверняка. Считайте, по два фута на человека стало быть, брус нам нужен длиной футов в тридцать.

— В точку, — сказала Джейн. — Вот и займись этим. Орех, проследи, чтобы ему дали все, что потребуется.

Серый ошарашенно моргнул.

— Да где же мне взять этакий длиннющий брус?

— Вокруг полно построек, — отозвалась Джейн. — Найди потолочную балку подходящей длины, да и забирай.

— Это же черт знает сколько возиться, — бормотал Серый, неловко ежась от непривычного бремени ответственности, которая ни с того ни с сего свалилась на его плечи. — Снять черепицу, поставить подпорки…

— Это если тебе не плевать, рухнет крыша или нет, — уточнил Орех.

— Ты что же, хочешь, чтобы я развалил чужое жилище?

— Я хочу, — сказала Джейн, — чтобы ты добыл брус для тарана, и чем быстрее, тем лучше.

С этими словами она быстро глянула на Ореха. Тот понимающе кивнул и подхватил Серого под локоть.

— Пошли, — сказал он. — Я тут дальше ио улице видел Истинную церковь, и, сдается мне, там как раз и есть то, что нам надо.

— Только проверьте, не прячется ли кто внутри! — крикнула им вслед Винтер, хотя и сомневалась, что ее услышали.

И вот они с Джейн наконец остались одни — насколько здесь вообще возможно было уединиться. Внутренний двор Вендра был полон хохочущих, громогласно перекликающихся людей. До нашествия тут располагались две–три небольшие бревенчатые конюшни и другие хозяйственные постройки, но мятежная толпа в запале разнесла их до основания, а обломки дерева забрали на топливо для громадных костров, которые уже занимались на улице, за стеной. Вот–вот должны были подвезти еду, а выпивку уже доставили — либо безвозмездно прихватили из ближайших заведений, закрытых по случаю бунта. Людей постепенно охватывало бесшабашно–праздничное настроение: казалось, что после того, как жандармы отступили со стен, ничего больше и делать не придется, кроме как покричать в свое удовольствие. Громадную толпу опьяняло сознание собственной силы, как будто победа, добытая так легко, сделала ее неуязвимой для возможных последствий.

Если кто и направлял действия мятежников, так это Джейн. По крайней мере, она могла отдавать приказы, и их по большей части выполняли. Тихоня Мин в коммуне Джейн ведала расписанием дежурств, а сейчас с не меньшим воодушевлением принялась составлять боевые отряды, собирая с помощью других Кожанов рабочие команды и разъясняя людям, что и как им надлежит делать. Не обошлось без шуточек о «девицах Чокнутой Джейн», но шутники живо прикусили язык.

— Ну? — сказала Джейн. — Что случилось?

Винтер растерянно моргнула. Ей и в голову не пришло, что тревожные мысли так красноречиво отражаются на ее лице.

— Почему ты решила, что…

Джейн расхохоталась.

— Да брось! Точно такой же вид у тебя был, когда ты отговаривала меня швыряться тухлыми яйцами в мистрис Горменталь или стырить панталоны Коули. Про себя я это твое выражение лица называла «Но, Джейн!». «Но, Джейн, нам же за это достанется!»

Винтер вымученно улыбнулась.

— Не подумай, что я хочу испортить тебе настроение…

— Но… — с нажимом подсказала Джейн.

— Но, — повторила Винтер, — по–моему, ты не принимаешь все это всерьез.

Улыбка Джейн погасла.

— Правда? Я только что приказала крушить чужие дома, чтобы мы могли проломить эту дверь. По–твоему, это не всерьез?

— Дело не в двери. Если они откроют огонь…

— Не откроют, — отрезала Джейн. — Хотели бы в нас стрелять — стреляли бы со стены. Что проку начинать сейчас, когда позиция хуже прежней?

— Не уверена, что их позиция так уж плоха. Пробиваться через эту дверь с боем — сущий кошмар. Если до такого дойдет, погибнут люди. Очень много людей.

— Мы были готовы к этому утром, и нас это не остановило.

— То было утром. Теперь же все ведут себя так, будто мы уже победили.

Джейн нахмурилась, затем осторожно глянула на Винтер.

— Сдается мне, ты что–то недоговариваешь.

Винтер неохотно кивнула.

Капитан жандармов. Вид у тебя был такой, будто ты его знаешь. Это так?

— Его имя, — сказала Винтер, — Маркус Д’Ивуар. Он командовал моим батальоном в Хандаре.

Ты хорошо его знала? — Джейн нетерпеливо подалась вперед. — Может, поговоришь с ним от нашего имени? Если б только тебе удалось объяснить ему…

— Что? — Винтер вздрогнула. — Нет! Ты не понимаешь. Он не знает, что я… — Она обвела жестом свою фигуру. Винтер, как и Джейн, была одета по–мужски, но эта одежда не могла скрыть признаков женственности. — Я не могла бы с ним заговорить, не объяснив прежде, как здесь оказалась и почему.

— Извини. — Джейн покачала головой. — Меня занесло. И все–таки — ты его знаешь?

Немного. Больше понаслышке, чем лично. Мы не были близки.

— Что он за человек?

Жесткий. Не сказать, что одаренный вояка, но крайне упрямый. В бою на Тсели готов был драться до последнего солдата, но не отступить с позиции, которую ему приказали оборонять. А еще он откровенно боготворит полковника.

— Что еще за полковник?

— Граф Миеран. Нынешний министр юстиции.

— Ага… — Джейн задумчивым взглядом окинула дверь донжона. Значит, ты думаешь, у него припрятан какой–то козырь?

— Ну… не совсем. Я просто не думаю, что он сдастся без боя.

Но ведь он уже оставил стену?

Только потому, что мог отступить в донжон. Если мы окончательно загоним его в угол…

Винтер мысленным взором увидела, как дубовая дверь, расколовшись от удара, валится внутрь, как поверх нее с воплями врываются в донжон ликующие Кожаны. И натыкаются на сооруженную наспех баррикаду, что щетинится десятками мушкетов. Вспышки выстрелов, залихватское пенье пуль, звон рикошетов и глухое чавканье свинца, угодившего в живую плоть. Страшные предсмертные крики. Кровь.

Ты вправду считаешь, что этот Д’Ивуар прикажет стрелять? — тихо спросила Джейн.

Он явно не хочет отдавать такого приказа, иначе сделал бы это еще раньше, на стене. — Винтер всеми силами старалась изгнать из воображения