Трон тени - Джанго Векслер

— Черт! — Джейн с ненавистью глянула на дверь.

Странно было думать, что по ту сторону засели люди, отделенные от мятежников лишь несколькими дюймами прочного дуба и железа, так близко и в то же время недоступно далеко, как если бы они окопались на луне.

— Когда будет готов таран, попытаемся вступить в переговоры. Может, и сумеем достучаться до его здравого смысла. Только ты же знаешь, времени у нас в обрез. Кто–нибудь там, — она мотнула головой в сторону севера, где располагался Онлей, — вот–вот проснется и наконец решит действовать.

— Знаю, — выдохнула Винтер. — Правда, есть и хорошая новость.

— Какая именно?

— Если там, в донжоне, командует капитан Д’Ивуар, с Абби и другими девчонками ничего худого не случится.

Джейн постаралась не показать виду, но все же на лице ее отразилось безмерное облегчение.

— Ты так думаешь?

— Если их доставили в Вендр целыми и невредимыми, капитан позаботится, чтобы так было и впредь. Полковник однажды сказал, что, когда дело касается женщин, Д’Ивуар становится настоящим рыцарем, защитником прекрасных дам.

Джейн от души рассмеялась.

— Пожалуй, новость и впрямь хорошая.

«Если только там командует именно Д’Ивуар».

Винтер прикусила губу. На стенах, помимо жандармов, стояли и солдаты в черных шинелях Конкордата.

От этой мысли ее отвлекло появление девушки в фартуке, какие у Кожанов были чем–то вроде форменной одежды. Винтер не помнила, чтобы видела ее на совещаниях у Джейн, — многие жены и дочери портовых рабочих примкнули к походу на Вендр самовольно, следуя примеру сорвиголов Чокнутой Джейн. Подруга Винтер, будучи человеком практичным, приняла их под свое командование и приставила к делу.

— Сэр… то есть мэм… то есть Джейн! — Девушка согнулась пополам, упершись ладонями в бедра и бессильно хватая ртом воздух. — Я… у меня…

— Не спеши, — приказала Джейн. — Отдышись как следует.

— Есть, сэр!

Винтер невольно улыбнулась этой попытке изобразить «военную косточку». Уж не читала ли эта девушка те же самые книги, которые глотала и Винтер перед побегом из «Тюрьмы миссис Уилмор»?

Наконец юная посланница перевела дух и выпрямилась.

— Там, на улице, пришли какие–то люди! — выпалила она. — Их много… сотни!

Винтер присвистнула.

— А ведь, казалось бы, в Доках не осталось ни души.

— Они не из Доков, — сказала девушка, — и не наши. По виду чистая, благородная публика, хоть и не все разодеты в пух и прах. Виера думает, они из Университета. Они пришли через мост Святого Хастофа.

— А что им здесь нужно, сказали? — осведомилась Джейн.

— Сказали, хотят помочь. И все время толкуют о Дантоне.

Дантон. Винтер знала, что этот краснобай никогда особенно не интересовал Джейн, однако у него было немало поклонников в Доках. И, как видно, на Северном берегу — тоже.

— Что ж, — сказала Джейн, — думаю, помощники нам не помешают. Она покосилась на Винтер. — Может, если мы поставим впереди пару-тройку приличных граждан, жандармы поостерегутся стрелять.

— Прошу прощенья, сэр… то есть, мэм, — перебила девушка, — но там некоторые хотят повидаться с тем, кто у нас главный. И один из них уж такой нарядный, никак не меньше, чем граф.

— Ладно. — Джейн расправила плечи, приосанилась и быстро переглянулась с Винтер. — Не будем заставлять их благородия ждать.

Расиния

Альфред Педдок сюр Вольмир к решению о походе на Вендр отнесся без особого восторга, но вскоре его настроение резко переменилось. Выяснилось, что молодой аристократ, прежде чем отказаться от мысли об армейской карьере, проучился пару лет в военной академии и обзавелся обширным запасом стратегических знаний, дающих ему очевидное право возглавить то, что он упорно называл «нашей операцией». Он даже ухитрился добыть где–то шпагу и на ходу грозно размахивал ею, словно прорубаясь сквозь незримый вражеский строй.

Педдок собрал вокруг себя группу единомышленников — одни, как и он, претендовали на практическое знание военного искусства, другие прочли уйму книг по теории войны или же просто увлеклись возможностью побыть стратегами. Вся эта компания почти сразу ударилась в жаркие споры о том, как надлежит действовать дальше, но, по счастью, не столько они вели толпу, покинувшую Дно, сколько сама толпа неудержимо несла их с собой, как пузырьки воздуха на поверхности бурного ручья. В конце концов, всем и каждому здесь было хорошо известно, куда именно они направляются, а после того как остался позади последний ряд домов, тянувшихся вдоль Мостовой улицы, скошенные башни Вендра стали видны как на ладони.

Мауриск и Дюморр шагали неподалеку, погруженные в дискуссию о том, является ли республика большим благом для народа, нежели монархия, и какими именно допущениями касательно человеческой природы это можно обосновать. Расинии досталось общество Фаро (с той самой минуты, когда они встретились у входа в «Золотой соверен», он следовал за ней тенью) и женщины по имени Кит, вместе с Дюморром представлявшей радикалов. Впереди, позади, со всех сторон текла, заполняя дорогу, бесконечная людская река. Во всех домах, что они миновали, двери и окна были наглухо закрыты: их обитатели либо бежали без оглядки, либо, трясясь от страха, затаились внутри. Жандармов нигде видно не было.

— Китомандиклея? — после долго молчания окликнула Расиния.

— Да? — отозвалась Кит. Она обливалась потом, и тушь вокруг ее глаз начала подтекать. Всякий раз, когда Кит вытирала вспотевшее лицо, под ее глазами оставались черные потеки.

— Я только хотела спросить: почему ты выбрала именно это имя? Ты же сама его выбрала, верно?

Кит настороженно глянула на Расинию, явно подозревая, что над ней потешаются.

— Китомандиклея была королевой митрадакитов, — наконец ответила она. — Когда все прочие вожди выступили за то, чтобы покориться ванадитам, Китомандиклея с каждым из вождей сразилась в поединке и убила всех до одного. Затем она повела свой народ — и мужчин, и женщин — против ванадитов. Произошло это примерно за тысячу лет до явления Кариса.

— И что было дальше?

Кит пожала плечами:

Бойня. Один из ванадийских вождей заколол Китомандиклею, а потом ее тело бросили под колесницы и ездили по нему, пока не превратили в кровавое месиво. Всех пленных мужчин ванадиты казнили, женщин и детей обратили в рабство. Знаешь, мы, ворданаи, отдаленные потомки митрадакитов. Говорят, если у кого–то голубые