Переселенец - Григорий Шаргородский

– Твоим приказом были отведены все войска с юга. Ты вызвал рыцарей и оруженосцев на свою свадьбу, а в это время морхи жгут наши города и убивают семьи. Будь ты…

Договорить проклятие до конца ему не дали – тот же легионер запихнул кляп обратно, а Лован практически силой уволок меня из зала. Единственное, что я успел заметить, – как в помещение влетел взволнованный капитан Джайме Арат с княжескими гвардейцами. Теперь о Ларе можно не беспокоиться – капитан перегрызет глотку любому, кто вздумает криво посмотреть на его госпожу.

Залы Зимы выглядели так, словно там проводился обыск, да только непонятно – если искали меня, зачем было переворачивать диваны и ломать шкафы. Несмотря на разруху, я все же настоял на том, чтобы меня отвели именно туда. Да и Гвиери всем своим видом намекал на это.

Гвардейцы покинули комнату, оставив императора с новым телохранителем, но граф явился не сразу – пришлось ждать около получаса, и я уже начал переживать, что Соло появится раньше и провалит всю затею. Свобода, конечно, хорошо, но без Ургена мне она и даром не нужна.

– Что происходит?! – заорал наконец-то появившийся из дальней комнаты граф – больше для того чтобы выплеснуть накопившееся напряжение, чем узнать что-то новое для себя.

– Это вы у меня спрашиваете?! – Во мне тоже накопилось немало негативной энергии. – Не смотрите на меня так, будто они взбунтовались по моей вине. Сами заварили эту кашу. Что происходит на юге? Почему…

– Заткнись, щенок! Твое дело – выполнять приказы! – заорал граф на человека старше него не только по званию, но и по возрасту.

Он ухватил меня за кафтан на груди, и казалось, сейчас укусит за лицо. По слегка безумным глазам графа было видно, что он подумывает закончить нашу авантюру прямо сейчас. А что? Очень удобно: только что закончился бунт, княгиня беременна, поэтому ритуал коронации пройдет даже без помощи императора. Но что-то его все же останавливало, и это самое «что-то» являлось исчезающе тонкой паутиной, на которой висела моя жизнь.

Я понял, что тянуть больше нельзя. Вся моя задумка являлась чистой авантюрой – с другой стороны, все мои действия в этом мире были сплошь непродуманным бредом.

Вот сейчас мы и проверим, осталось ли удачи в отмеренном мне Богом запасе.

Стараясь делать это максимально правдоподобно, я закатил глаза и рухнул на пол, едва не потащив графа за собой. Теперь нужно было изобразить судороги, но получалось плохо.

Что же делать? Идея!

«Хван! Помоги! – заорал я куда-то в глубь себя, и ответ пришел моментально. Душа императора была на грани безумия. Новости с юга явно его расстроили, хотя совсем недавно он и сам задумывал нечто подобное. Понимая его состояние, я добавил для надежности: – Император, помни: только вместе мы сможем хоть что-то исправить!»

Нематериальные, но от этого не менее острые когти вцепились в мою душу, заставляя страдать и тело. Вот теперь мои судороги выглядели очень даже правдоподобно. Глаза оставались открытыми, и я видел, как граф борется с сомнениями. Но все же, приняв единожды решение, он продолжал его придерживаться, поэтому достал из-за пазухи хорошо знакомый мне камень и положил на грудь корчащегося тела. Атака души императора тут же прекратилась.

Вот зараза! Ладно, зайдем с другой стороны.

Во время настоящего приступа во рту из слюны образовалось изрядное количество пены, которую я и выпустил наружу, старательно выгибаясь всем телом.

– Проклятье! – выругался граф, явно вновь терзаясь сомнениями. Но решение было уже принято: в таких ситуациях люди обычно придерживаются первоначальной идеи. – Лован, приведи профессора.

Бинго!

Корчиться пришлось еще минут пять, и делал я это из последних сил. От моего лицедейства ломило все тело, и жутко хотелось расслабиться.

Появление Ургена переводило операцию во вторую стадию, где все зависело от сообразительности немного рассеянного ученого. Но, похоже, страх все же заставил профессора думать о реальной жизни – он правильно истолковал мой взгляд.

– Быстро положите его на кровать и отойдите в сторону, если вам дорога жизнь!

Придумано довольно топорно – граф нахмурился, а Лован и приведший ученого по тайному ходу Карн шагнули вперед. Но было уже поздно.

В дверь даже не стучали – ее просто выбили одним мощным ударом. В этот раз гвардейцы не оплошали. Прошло всего несколько секунд – и вся «гоп-компания» графа Гвиери была схвачена и обездвижена. Самым шустрым оказался кронаец, за что и заработал порез на бицепсе, фингал под глазом и глубокий нокаут.

Чтобы Ургену не досталось от резвых гвардейцев, услышав грохот падающей двери, я тут же вскочил с ложа и встал перед ученым.

– Внимание!

– Повиновение императору! – тут же откликнулся слитный рев гвардейцев, а счастливый Соло орал громче всех.

– Этих людей связать и заткнуть рты. Закрыть в самых надежных одиночках дворцовых казематов. Приказ второму гвардейскому легиону покинуть дворец и находиться в своих казармах. Выполнять! Соло, позаботься о пленниках и возвращайся. Да, еще, – вспомнил я, когда гвардейский сентар уже шел по поваленной на пол двери. – Срочно вызови в столицу следственную группу, которую создал генерал Сакнар, и всех «медведей».

– Повиновение императору! – вновь завопил внебрачный сын генерала и поспешно выбежал в коридор.

Так, а теперь мне предстоял важный разговор с профессором. Так как усиленный конвой из двадцати гвардейцев маячил через развороченный дверной проем, мы с Ургеном перебрались в дальнюю часть комплекса – комнату, чем-то напоминавшую будуар. Именно здесь находился вход в тайный тоннель, который я тут же перекрыл с помощью тяжелого рычага.

– Так, профессор, надеюсь, вы понимаете, что у нас есть лишь один шанс на двоих, чтобы спастись? Поэтому давайте без размазывания соплей. Только не говорите, что не обдумывали вариантов по извлечению меня из камня, – с потаенной надеждой спросил я и, увидев грусть в глазах ученого, едва не застонал от досады.

И все же, немного зная характер Ургена, я попытался докопаться до глубин его подсознания – вдруг там завалялось нечто важное.

– Профессор, говорите все, что приходило вам на ум.

– Ну, – грустно вдохнул Урген, – мы сможем продолжать переселять вас в другие тела.

– Давайте оставим это на крайний случай. Профессор, неужели ваши книжные кумиры не написали ничего внятного по этому поводу? Как там насчет двенадцатого параграфа?

– В трудах Карста Нехрерима есть упоминание, что душа может обрести новое тело, найдя опустевший сосуд.

– В смысле?

– Я тоже не понял, потому и не стал рассматривать такую возможность. Еще там употреблялось слово «человек-растение». Но с этим термином я никогда не сталкивался.

Стоп! А я, кажется, сталкивался.

– Профессор, – очень осторожно спросил я, боясь спугнуть удачу, запас которой у меня должен был исчерпаться давным-давно. – А термин «опустевший сосуд» и «человек-растение» упоминались вместе?