Жар сумрачной стали - Глен Кук

В комнате за дверью нас поджидали весьма занятные личности. Белинда Контагью и Пулар Синдж сидели за колченогим столиком, на котором возвышалась груда лохмотьев.

– Это что?

В этот миг Морли что было сил огрел меня по уху.

– Каво хрна ты длешь? – возмутился я. Моя фраза мне самому показалась до отвращения внятной, однако все прочие ее, по-видимому, не разобрали. Во всяком случае, мне никто не ответил.

Удар, конечно, был сильным, но не настолько, чтобы я вырубился. Я смутно сознавал, как меня тискают руки мужские и женские, крысючьи и наполовину эльфийские; в конце концов Гаррета разоблачили до белья, и я стал похож на тех парней, которые просят подаяния на улицах. Пудель засунул мою одежду и все те вещицы, которые я прихватил с собой из дома, в сумку и удалился. Морли с Белиндой привязали меня к хлипкому стулу, на котором, когда мы пришли, сидела Пулар Синдж. Сама она пробормотала что-то наподобие извинения и выскользнула вслед за Пуделем.

Сознание мое то приливало, то отступало, как если бы оно превратилось вдруг в бурливое море. Удар отзывался в голове болью ото всех предыдущих. То, что я говорил, мог понять только пьяный грузчик. Или Синдж – я-то ее понимал.

Морли заявил, что если, дескать, я окажусь настоящим, он накормит меня лучшими блюдами своего заведения. Я бы и рад был согласиться, да не мог это высказать.

Обещания Белинды, кстати, звучали более привлекательно.

Вдвоем они принялись тереть меня серебром.

Грубый гномий голос что-то прорычал. Морли ответил на том же языке. Белинда начала меня развязывать. Я попытался перегнуть ее через колено, но сил у меня осталось лишь на то, чтобы приподнять и уронить руку. Тогда я сказал пару слов на языке, напоминавшем по звучанию гномий, но непонятном для окружающих.

– Ты слишком сильно его стукнул, – упрекнула Белинда. Наконец-то я начал улавливать, о чем они говорят!

– Не говори ерунды. Иначе бы он дышать перестал.

– Да ты мозги ему вышиб!

– Это вряд ли. Было бы, что вышибать. Погоди минутку, он сейчас оклемается.

Ничего, Морли Дотс, придет срок, я тебе все припомню. И попугая, и эти твои слова.

– Извини, – сказал он мне, причем в голосе его не было и доли раскаяния. – Надо было убедиться, что ты настоящий. Тут объявилось с полдюжины Гарретов. Насколько мне известно, при всех своих талантах ты раздваиваться еще не научился?

– Научусь, – буркнул я. – Готовься. В следующий раз один Гаррет будет обедать с Релвеем и капитаном Блоком, а другой в это же время станет запихивать тебе в глотку пернатый мешок с дерьмом. И хорошо, если в глотку.

Как ни странно, мне удалось все это выговорить на вполне разборчивом карентийском. Морли, похоже, изумился и слегка обиделся, но не позволил чувствам отвлечь его от дел.

– Твой близнец объявился вчера в «Пальмах» и стал спрашивать Белинду.

Я покосился на мисс Контагью. Она что, все еще околачивается в этой забегаловке?

– Не смотри на меня так, Гаррет, – криво усмехнулась она. – Садлер с Краском хорошо поработали. Я едва могу двигаться.

– Мы сразу поняли, что это не ты, – продолжал Морли.

– Да? – Значит, у меня есть привычки, по которым настоящего Гаррета можно отличить от оборотня? Хотел бы я их знать; но для начала хорошо бы, чтоб перестала болеть голова.

– Сардж подсунул тебе тарелку с перцем. Одна из его обычных шуточек. А ты слопал и не поморщился.

– Вот идиоты! – Даже голодная свинья не станет жрать перец. А у Морли перец подают на блюде, и его там полным-полно, всех размеров и расцветок. Этакий попугай из перца. Я бы подавился одним только запахом, если бы и принял подобное угощение. – Что вы с ним… со мной сделали? – За несколько часов эти оборотни разрушат репутацию, которую я создавал годами.

– Мы его схватили, но он удрал, стоило нам отвернуться. У них, похоже костей и в помине нет. Он выбрался сквозь дырку, в которую и не всякая кошка пролезет.

Шестеренки у меня в мозгу потихоньку проворачивались. А в руке внезапно оказалась чашка – верно, ее принес гном – с чем-то на редкость пахучим. Если не ошибаюсь, это настой ивовой коры. Часок потерпеть – и головную боль как рукой снимет; главное потом – не отходить далеко от ночного горшка.

– Дайте сообразить. Он пришел за Белиндой, так?

– Наверное. Ты куда разговорчивей, чем твой двойник.

– Страньше и страньше. Сначала оборотни напали на дом Вейдеров. Потом на «Клич». Потом взялись за Белинду… – Я замер с раскрытым ртом. Мимолетная мысль оказалась столь важной, что упустить ее было бы непростительным грехом. – Белинда, после того как мы тебя освободили, ты сидела у Морли?

– Не сидела, а спала. В основном.

– Но со своими связывалась?

– По необходимости.

– А с Маренго Норт-Энглишем?

– С Маренго? Зачем?..

Я поднял руку, прерывая.

– Погоди. – Мысли ворочались, тяжело, но ворочались. – Прошлой ночью «Клич» пытался устроить ночь длинных ножей.

– И лопухнулся. – Морли оскалил зубы в ухмылке. Он не разделял идей Маренго.

– Между тем как его подчиненные раздавали тумаки и ломали двери, сам Норт-Энглиш пребывал на северном рубеже Квартала Эльфов, где он рассчитывал встретить Белинду и предаться с нею утехам любви.

– Что? – прорычала Белинда. – Да как ты…