Шпага Софийского дома - Андрей Посняков

Приукрашивать облик Ивана Третьего нет ни необходимости, ни возможности. Его образ не окружен поэтическим ореолом. Перед нами — суровый прагматик, а не рыцарственный герой.

Ю. Г. Алексеев, «Государь Всея Руси».

Время Ивана Третьего, время закручивания гаек, превращения уже не только дворян, но и бояр в забитых, знающих свое место слуг великого князя.

А. Бушков, А. Буровский, «Россия, которой не было. Русская Атлантида»

…Москва не знает ни блеска словесности, ни света просвещения, и сначала побирается крохами из Ростова и Новгорода…

И. Г. Прыжов, «История кабаков в России»

— Испей-ко, господине!

Бывший палач, а ныне костоправ и, по совместительству, лекарь, Геронтий, темноволосый худощавый мужчина среднего роста с аккуратно подстриженной бородкой, протянул лежащему на лавках Олегу какое-то дымящееся зелье в оловянном — с поллитра — кубке.

Олег Иваныч, подозрительно понюхав варево, скривился, глотнул и тут же закашлялся:

— Вечно ты, Геронтий, эдакой дрянью напоишь, супротив которой перевар корчемный нектаром ангельским кажется!

— Пей, пей, да не ворчи, Олег Иваныч, коль выздороветь хочешь. До дна, до дна. Вот и славно! — Геронтий принял из рук лежащего кубок. — Завтра еще раз перевязку сделаю — и на поправку пойдешь.

Палач-лекарь (Олег Иваныч, в зависимости от настроения, именовал его то патологоанатомом, то судмедэкспертом) поставил пустой кубок на стол, поправил висевший на поясе кинжал и поинтересовался, не найдется ли в доме красного вина, романеи иль мальвазеи какой. Болящий, вишь, потерял много крови, а для крови красное вино зело полезно, это еще древние говорили. Ну, раз древние… Вино, конечно же, нашлось. Правда, не очень большой кувшинчик — и трети ведра не будет…

Геронтий наполнил кубок, протянул раненому.

Олег Иваныч нахмурился:

— А сам что, не будешь?

— Гм… — замялся лекарь, потом махнул рукой: — А, ладно… Если только с сыром.

— Понял. С сыром, так с сыром. Пафнутий! Тащи сюда сыру! Что, что ты там кричишь? Только козий остался? Так тащи козий, какая разница, — мы ж не есть собрались — закусывать! Ну, здрав будь, Геронтий!

— За твое счастливое избавление от ран, господине!

Чокнулись.

Хороша романеица, пахуча, терпка.

— Давай-ка, Геронтий, еще по одной. Да успеешь ты еще на Торг. Кого там лечить-то? Смердов? И что с ними, бедными? Драку затеяли? Ребра друг другу пересчитали? Велика провинность! За дело хоть бились-то? Прям у Никольского храма, на паперти? Ну, богохульники, не могли другое место выбрать… А что, без тебя некому полечить?

Геронтий немного подумал и пояснил, что полечить кому, конечно, найдется. Но все это специалисты аховые — так бедных смердов ухайдакают, что те с неделю работать не смогут. Хотя, правда, какая в ноябре работа?

— Ну, иди уж, неволить не буду, — Олег Иваныч развел руками, попрощавшись с Геронтием, встал на ноги, прошелся по горнице. На этот раз хорошо получилось — башку, как третьего дня, не кружило. Видно, помогло… варево иль романея.

Короткая стрела-болт, выпущенная из арбалета Митрей, попала Олегу Иванычу точнехонько в левое нижнее ребро. Слава Богу, на излете попала, а то б вышибла ребро-то. Да и так, почитай, три ночи кость ныла, сейчас только и успокоилась. Ну, Митря, ну, смерд…