Шпага Софийского дома - Андрей Посняков

Смерд… На Москве это было ругательным словом, да и здесь, в Новгороде, мало кто уважал смердов — крестьян, живших за городскими стенами по всем обширным новгородским владениям, от Невы до Студеного моря. Никто и никогда не признавал за смердами права голоса на городском вече, однако именно они, эти забитые, лишенные избирательных прав труженики, в основном, и кормили Великий Город, несли в его пользу многочисленные повинности, от которых были освобождены свободные горожане. Алчные новгородские бояре силой, хитростью и коварством захватывали земли смердов, превращая их в свои вотчины, и самым коварным был здесь боярин Ставр. Почитай, половина его вотчин — бывшие смердов земли…

От раздумий о правовом положении смердов и возможных отрицательных последствиях этого отвлекло Олега Иваныча появление старого слуги — мажордома Пафнутия.

— Снова гости к тебе, господине, — убрав пустой кувшин, сообщил старик. — А вернее — гостья.

Гостья?

Только одна могла тут быть у него гостья…

Олег Иваныч быстро накинул на плечи кафтан и уселся к столу, разбросав перед собой кучу берестяных грамот, — изобразил кипучую деятельность.

Софья — конечно же, это была она — войдя, увидела Олега Иваныча за работой. А ожидала — лежащим и беспомощным…

— Входи, входи, боярыня-краса, — выйдя из-за стола, поклонился Олег Иваныч. — Садись, вина моего отведай. Оп… уж нету вина-то! Пафнутий, эй, Пафнутий!

Улыбнувшись, боярыня чуть пригубила принесенное Пафнутием рейнское.

— Рада наконец видеть тебя в добром здравии — за то и пью. Здрав будь! Вижу, уже весь в делах.

— Такова работа наша, — притворно вздохнул Олег Иваныч. — Некогда и щей похлебать вчерашних.

— Что ж — вчерашних-то? — засмеялась Софья. — Зашел бы… Хоть бы и завтра, после обедни. Может, нашлись бы для тебя и не вчерашние щи…

— Понял. Завтра после обедни! — закивал головой Олег Иваныч. — Сегодня все важные дела переделаю, а завтра всенепременно зайду, боярыня-краса. Сразу после обедни. Больно уж щей хочется.

Софья прыснула в рукав. Посидела еще немного. Поболтали. Хорошо, Новгород — не Москва. Попробовала б Софья на Москве так вот прийти, запросто, к малознакомому человеку в гости. Да хоть и к знакомому. Хоть и боярыня, да вдова. Поди, попробуй на Москве-то. Со свету сживут! Не то — Новгород, Господин Великий — свобода! Захотела прийти Софья — взяла да пришла! И плевать на всех хотела — имеет право — свободная женщина, новгородская гражданка!

Видно было, по сердцу пришелся ей добрый молодец Олег Иваныч. А что, чем других хуже? Мужчина видный, статен осанкою, ликом светел; не молод, правда, так ведь и не стар — сорока нету. И при должности важной. Вот только… Хорошо бы земельки в поместье… хотя бы пару деревенек. Тогда б уж точно можно было б к Софье посвататься… А Феофил обещал, кстати!

После ухода боярыни не долго в одиночестве просидел Олег Иваныч. Зашел Панфил, купеческий староста, Селивантов, потом Гришаня заглянул. С усадьбы вощаника Петра возвращался отрок — к зазнобе своей ходил, Ульянке, — опосля Олега Иваныча решил проведать. Эдакого крюка дал — путь не близкий. Вон, дрожит, от холода, видно.

— Чего на руки-то дышишь, замерз, что ли?

Гришаня кивнул, улыбнулся.

— На вон, винца выпей, погрейся.

— Твое здоровьице, Олег Иваныч!

— Спасибо, сами не сдохните! Ну, что там на дворе владычном деется?

— Посольство в Москву собирается. Феофил-владыко решился-таки поставления от митрополита Филиппа добиваться. — Отрок вдруг хлопнул себя рукой по лбу: — Вот ведь чучело! Чуть не забыл: о тебе в палате Грановитой речь шла. Главой посольства назначил Феофил Никиту Ларионова, грамотея изрядного, а ему в помощь отец Варсонофий тебя посоветовал.

Олег Иваныч скривился:

— Какой милый, сердечный человек.

Посольство в Москву по степени опасности можно было сравнить разве что с поездкой к людоедам, причем со своими овощами в качестве гарнира.

— Что еще в Новгороде плохого?

— Михайло Олелькович не всей Господе люб.

Вот те раз! Не люб! А на хрена тогда, спрашивается, приглашали? Хватило бы и прежнего князя — Василия Горбатого-Шуйского. Не фиг было его в Заволочье гнать. Иль он сам туда подался? Ну, да пес с ними, с обоими. О посольстве думать надо.

— У тебя, Гришаня, конечно, знакомых бояр да дьяков на Москве нету?

Отрок лишь сокрушенно развел руками.

— И у меня нету. Вот если б в Питере… Тьфу-ты. В общем, ладно, без знакомых обойдемся, первый раз, что ли. Так, думаешь, точно меня Феофил назначит?

— Как ты говоришь — «к бабке не ходи»!

— Ладно, посольство так посольство. Должность обязывает. Бок, правда, побаливает… ну, да черт с ним. А за посольство справное, знамо, можно и поместьишко выхлопотать, не всю жизнь в голых да небогатых ходить.

— Какое поместьишко, Олег Иваныч?

— Да ты не вникай, Гриша! Это я так… о своем, о девичьем.

Не прошло и двух дней, как уже почти оправившегося от раны Олега Иваныча вызвал через гонца Феофил. Встретил ласково — он всех в последнее время встречал ласково, кроме, пожалуй, несчастного Пимена, — сразу же познакомил с главой будущего посольства Никитой Ларионовым. Господин Ларионов — невысокого роста, подвижный, с живыми черными глазами — чем-то напоминал Олегу Геронтия. Такой же аккуратный, только повзбалмошней, позадиристей. Не молод — чуть постарше Олега. Взгляд прямой, открытый, но это так, к слову, — Олег Иваныч давно уже не верил открытым да честным взглядам, с тех давних пор, когда еще работал опером в родном РОВД.

Вооружились изрядно — Феофил не жадничал — лихих людей на пути хватало. Охрана — все воины-профессионалы — в пластинчатых доспехах, надетых поверх длинных кольчуг, в стальных поножах, в шеломах с забралами в виде львиных морд. Мечи, секиры, копья, не говоря уж о самострелах, даже ручница имелась, для пущего врагам страху. Поди, возьми молодцов этаких! Господин Ларионов поверх кольчуги серебристой панцирь надел шикарный, миланской работы, черненым серебром украшенный. А Олег Иваныч… Олег Иваныч давно уже присматривался во владычных палатах к доспехам немецким — подарку орденскому. Эх и доспехи — красивы — не то слово! Изящны и совершенны, как изгибы тела любимой женщины. Вот только не тяжелы ли будут, в походе-то? Да и как надевать их?

— А ты, господин Олег, только верхнюю часть надевай, — посоветовал опытный Никита. — Чай, не на турнирах сражаться едем. Облачаться в них просто, смотри…

Действительно, просто. Затянули пару ремешков, кое-что подвинтили… Да не особенно и тяжело. И удобно — Олег сделал пару фехтовальных движений — нигде ничего не жало, не звякало, не мешало. Да эти латы рядом с бронежилетом — все равно что «мерседес» перед «запорожцем». Вот и верь в прогресс техники! Какой же тут прогресс? Регресс один. А врали-то господа историки: тяжелы-де доспехи рыцарские, ни рукой, ни ногой не шевельнуть, — да ни фига подобного! Очень даже шевельнуть! При нужде — даже боксом заниматься можно.