Последыш древних - Василий Сахаров

«Вот это да! Некромантия в чистом виде. Почти».

– Ай! – позади меня раздался вскрик, и я обернулся.

Среди пленных морейских офицеров оказался Агликано. Выжил комбат, везунчик. Однако он катался по брусчатке и кричал от боли. Пара туманных капель с иероглифа Смерть попала на него, и майору было больно.

«В будущем следует более точно соразмерять силу магического удара», – промелькнула мысль, и я подскочил к комбату.

– Как ты?! – впервые я обратился к своему командиру, теперь уже бывшему, словно к равному.

– Ломает! – выдохнул он. – Всего наизнанку выворачивает!

– Потерпи! Сейчас помогу!

Никаких целебных знаков Вайда я не знал. Но имелась обычная магия и заклятие исцеления, знакомое мне с детства, и я его применил. Зеленая магическая пыль осыпала майора, и он затих. Ну а мне предстояло разобраться с находившимися в доме рубайятцами и санитарками.

– Как тебя зовут? – подбегая к парадному входу, я окликнул одну из женщин.

– Маргата, – отозвалась молодка лет тридцати в порванной одежде.

– Живо! Собирай своих подруг и к раненым! Поняла?

– Ага!

– Тогда бегом, а то сейчас здесь другие дружинники будут.

– Как скажете, господин. – Она кивнула и добавила: – В подвале госпожа Юна…

После этого санитарки, оборванные и с разбитыми в кровь лицами, поспешили к офицерам, а я обернулся к дому, из окон которого на меня смотрели ошалевшие рубайятцы, и услышал их крики:

– Это чародей!

– Братва, стрелами его!

– Какие стрелы?! Бежим за подмогой!

«Сейчас будет вам подмога», – замечая в проеме двери тень человека с луком, подумал я и потянулся к силе предков. Что именно применить, я не знал, положился на интуицию, и она выдала иероглиф Камень.

«Почему бы и нет? Камень так Камень», – я начал закачку энергии, а спустя пару секунд высвободил ее. В воздухе возник силуэт огромного булыжника, и раскрытыми ладонями я оттолкнул его прочь.

Ду-ду-хх!!! – магический камень снес часть стены и, похоронив под обломками большинство рубайятцев, прокатился по первому этажу и обвалил половину здания. Зрелище великолепное, и, на ходу напевая веселую песенку северных следопытов, я направился в подвал, выручать Юну Эстайн:

– Вот-ка! Вот-ка! Вот-ка! Вот-ка! Вот какой я молодец! Разудалый молодец!

В подвале, бывшем винном погребе, откуда прошлый хозяин заблаговременно вывез все ценное, было пыльно, но видимость оставалась нормальной, и я разглядел двух человек. На полу лежала полуобнаженная Юна Эстайн, шарившая вокруг себя руками в поисках опоры. Судя по всему, при ударе Камня в здание она приложилась головой о пустую бочку и приходила в себя. А второй человек оказался рубайятским дружинником. Он стоял на коленях, и у него в руке был зажат кинжал. Нормально. Могло быть и хуже. Слава богам, что Юна еще жива и не покалечена, а дружинник всего один. Толпу в замкнутом пространстве одолеть проблематично, поскольку у меня в магическом арсенале что ни знак, так массового поражения для ударов по площадям.

Прислонив трофейный меч, для которого у меня не было ножен, к стенке, я подошел к дружиннику и ногой ударил его в лицо. Хрустнул перебитый нос врага, и он, выронив оружие, перекувырнулся через себя, а затем завопил:

– Помо-ги-те!!!

Разумеется, его никто не услышал, а я подобрал кинжал, склонился над ним и воткнул клинок ему в горло. Кровь брызнула во все стороны и запачкала мою броню.

«Надо было ударить его со спины, чтобы не мазаться», – спокойно отметил я и увидел, что Юна пришла в себя.

– Ты в порядке? – Я подошел к девушке.

– Д-д-да… – заикаясь, пролепетала она.

– Тогда вставай и бегом за мной. Времени мало.

Несмотря на опасность, девушка заметно смутилась, прижала к телу обрывки мантии, и мы направились к выходу. Однако она не сдержалась, видимо, ей требовалось дать выход эмоциям и выплеснуть страх. Поэтому она вернулась и стала плевать на труп рубайятца, а затем пинать его. Забавная картина. Высокородная морейская аристократка и целительница бьет мертвеца и осыпает его проклятиями. Как это не похоже на прежнюю Юну, повстречавшуюся мне в Рупьенгарде. Два разных человека, кому расскажи, не поверят.

Впрочем, она быстро пришла в себя, последовала за мной, и наружу я вышел первым. В руке меч, который я не собирался бросать, а в воздухе уже висел готовый к бою знак Ветер, которым можно было и стрелы отбить, и противника опрокинуть. Дармовая энергия, бери сколько хочешь без всяких откатов и вреда для здоровья, текла рядом, и оттого, что у меня все получалось, хотелось петь во все горло. Чувство всемогущества распирало изнутри, но я ему не поддавался, ибо понимал, что расслабляться нельзя. Никогда. И перед глазами был пример дальних родичей, повязанных эльфами, словно щенки. Да и меня, когда «черные клинки» пришли, спеленали без особых хлопот, и это урок. Сколько буду жить, столько буду помнить.

Наверху было относительно спокойно. Весь двор покрыт толстым слоем серой пыли, а в разрушенном здании стонали и в голос надрывались рубайятские вояки, придавленные камнями. От них я беды не ждал. Но рядом находились другие вражеские отряды, а самое главное – эльфийские чародеи, и я снова поторопил Юну:

– Не отставай! За мной!

Мы шмыгнули в сад и на аллее нашли своих. Санитарки суетились над офицерами, один из которых все-таки умер. Еще трое раненых еле шевелились. И только Агликано, несмотря на все испытания, которые выпали на его долю, был на ногах.

– Оттар, подойди! – позвал меня комбат.

Я подошел к нему, и он, харкнув на траву темным сгустком спекшейся крови, сказал:

– Ты нас спас, хотя я не понимаю, как это у тебя вышло. Но это пока и не важно. В любом случае ты молодец. Однако что дальше-то?

– Будем выбираться из города.

– Не получится. – Майор покачал головой. – Бабы раненых далеко не унесут, да и я вот-вот свалюсь. Так что поступим иначе.

– Как?

– Надо дворами выйти из центра города и остаться в каком-нибудь плохоньком домике. Эльфы и гномы город не удержат. Уже завтра к вечеру или послезавтра утром их выбьют, и нам надо немного пересидеть.

– Опасно.

– Конечно. Но иного выхода нет.

– Согласен с тобой, комбат. Вот только я с вами не останусь.

– Проблемы с «черными клинками»?

– Да.

– Понимаю тебя, поэтому удерживать не стану и вот что скажу. Когда уходить будешь, Юну с собой возьми. Она девка крепкая, далеко уйти сможет, а у нас шансы остаться незамеченными, честно говоря, невелики.

Неожиданно в разговор вклинилась целительница, находившаяся рядом:

– Нет! Я останусь с ранеными!