Ученица чародея - Галина Манукян

– Не волнуйся насчет нее. Я тут главный, не она. Я – мужчина в семье. И потом, если б я ее не увез, отец бы уже сестер отобрал, а матушку ни с чем на улицу выгнал, как собирался.

– Да ты что? – ужаснулась я. – Это все из-за Жюли?

– Жюли? – поморщился Этьен. – И кто тебе вообще о ней рассказал?

– Тетя Моник, а ей кухарка ваша, Софи. Так что, извини, я все знаю… что ты влюбился, а отец с ней… ну это… то самое… Ты их застал, мама твоя кинулась ее бить, а ты с отцом – драться. Потом тебя заперли, а Жюли пропала… – я запнулась, видя вытягивающееся лицо любимого. – Прости. Наверное, не стоило.

– Ничего ты не знаешь! – гневно отмахнулся Этьен. – Больше верь бабьим сплетням! Влюбился я! В нее… Бред какой!

– Так это не правда?

– Нет.

– Не сердись, – тронула я насупленного Этьена за плечо. – Но матушка твоя, она разве не из-за этой истории убежала?

– Все не так было, – буркнул он, отводя глаза. – Мама увидела, как отец проделывает с Клодин те же магические трюки, что и со мной в детстве. Ты не знаешь, но это было… Нет, лучше тебе и не знать.

– Святая Клотильда! – я всплеснула руками. – С демонами?

– А-а, ты в курсе? Черт его знает с кем, с нечистью всякой. Ответы он, видите ли, искал! Искатель чертов! Хорошо, я почти сразу вмешался. Матушка Клодин забрала, пока я с отцом дрался.

– А Жюли? – продолжала допытываться я. – Что с Жюли случилось?

– Не помню, – хмурился Этьен.

– То есть? – не поверила я.

– Часы, когда пропала Жюли, не помню так же, как и время, пока демон разгуливал в моем теле, – он передернул плечами. – Утонула она, как выяснилось.

Холодок пробежал по моей спине. Вот как! Оказывается, демон не впервые пытается одолеть Этьена? Возможно, защиту снимала не только я… О, бедная Жюли!

– Значит, она вообще ни при чем?

– Как это ни при чем?! – вспыхнул Этьен. – Та еще шлюха! Любовница и подельщица этого гада, папаши моего. Сестрам голову закрутила, что мать плохая, слухи по соседям разнесла, грязь всякую. А все, чтобы отцу проще было жену выгнать и детей отобрать. Стерва расчетливая!

Я опешила. Этьен зло сплюнул и сел, скрестив руки. Красное облако гнева ощерилось над его головой. Я уже сожалела, что затеяла этот разговор. Натянула на себя рубашку, которая отчего-то валялась на полу, и села рядом. В голове крутилась назойливая догадка, что Этьен и вправду убил Жюли. Это было страшно, так страшно! Представилась прабабка, приговаривающая: «Порченый он». Выходит, и Клодин тоже порченая. Потому она мне сразу и не понравилась. Что же делать?

Сидя рядом, мы касались друг друга плечами, но Этьен был где-то далеко в своих мыслях. А меня закрутили сомнения: вдруг мадам Тэйра права, и его никогда не исправить? Я выйду за него замуж, рожу ребеночка, и вся эта жуткая неразбериха, скрученная в тугой узел, превратится в петлю на нежной шейке нашего сыночка или доченьки. Вдруг снова явится кровожадный демон, и глаза Этьена застит илистый мрак? Вдруг в нашу жизнь вернется чернокнижник Годфруа со своими дьявольскими экспериментами? Смогу ли я защитить свою семью? Не знаю… Если отдам рубин неведомому алхимику, не защищу и подавно. Господи, как все сложно! Может, не отдавать?

У меня тут же заломило поясницу, и тяжесть в животе стала невыносимой. За любое удовольствие приходится платить, а за любовь тоже придется? Я стиснула зубы. За Этьена я готова бороться хоть со всей преисподней! Лишь бы сил хватило, и Бог не оставил!

Красное облако над Этьеном никак не исчезало.

– Этьен, Тити, милый мой, хороший, – зашептала я, осторожно поглаживая его по руке, – успокойся, любимый! Это в прошлом. Сестры с твоей матушкой в безопасности. И мы теперь вместе. Все будет хорошо. Я люблю тебя!

Он глубоко вздохнул и накрыл мою руку своей.

– Я тоже тебя люблю, – и снова вздохнул: – Ты прости меня, Абели.

– За что?

– Если бы не я… не случилось бы тех ужасов, что уготовил тебе мой отец…

– Не понимаю, – растерянно пробормотала я.

Этьен виновато посмотрел на меня:

– Я украл деньги, которые отец копил на дворянский титул. Если бы не это, он бы и без тебя стал бароном, – он развел руками, – виконтом, баронетом, черт его знает кем. Но мне пришлось ради матери… Думаешь, на что мы этот дом купили? И сестрам приданое нужно… Растить их, кормить… Понимаешь? И я… я просто украл…

«А Моник говорила, что это сделала его мать, ну что ж, слухи есть слухи», – подумала я.

– Почему ты не остался с матушкой? Вернулся к отцу?

– Врага лучше держать близко. И следы запутывать проще, – выпалил Этьен. – А оно вон как с тобой получилось. Прости меня, Абели!

– Ах, Тити, разве ты мог знать?

– Не мог, – покачал он головой. – Но я же знал, если отец решил, не остановится ни перед чем. Я сразу заподозрил неладное, когда он отправил тебя с той графиней. Он же ничего не делает просто так! – Этьен говорил сокрушенно: – Я не должен был отпускать тебя! Надо было задержать как угодно, хоть к кровати привязать… Но я отпустил. А потом чуть с ума не сошел.

– Разве тогда тебе было до меня дело?

Этьен вскинул голову, его глаза горели:

– Было. Едва я увидел тебя, мне было до тебя дело. Только до тебя и было.

Ошеломленная, я облизала внезапно пересохшие губы и поинтересовалась:

– Так почему же ты был так груб со мной сначала?

Этьен передернул плечами:

– Не знаю. Думал, ты, как Жюли. Новая пассия на замену матушке. И оттого стало еще паскуднее. Тянуло к тебе, и злость разбирала. Прости.

Он смотрел на меня с надеждой, а я вдруг рассмеялась:

– А мне так хотелось тебя поколотить. Проучить грубияна.

– Ты и проучила. Кто же знал, что ты щелчком пальцев себе Голема заполучишь? Зачем спасла потом?

– Сама не знаю, – хихикала я. – Наверное, потому что в подштанниках и шляпе ты был неотразим.

Плечи Этьена тоже затряслись от смеха.

– Вот! – вскинул он палец. – Я сразу сказал, что ты в меня влюбилась.

Я шутливо отвесила ему подзатыльник, не ударив, а лишь взъерошив черные вихры:

– Ах ты, самоуверенный, наглый фрикадель! Погоди, обвенчаемся завтра, а послезавтра я попрошу у твоей матушки скалку.

Этьен состроил возмущенную рожу:

– Кто?! Фрикадель?! Это что за зверь такой?

– Это ты в подштанниках и без них тоже, – поддразнила я его, шлепнув по голому бедру.

Этьен в притворном страхе закрылся руками:

– Ой, а может, тогда не будем жениться? Подумай сама, если я зверь фрикадель, родятся у тебя куча маленьких фрикаделек. Куда их потом – в суп?