Конструирующий - Павел Абсолют

«Согласие», – пришло синхронно.

«Я сейчас начну говорить, а вы внимательно слушайте мысли двуногих. Кто-то из них украл наше имущество».

«Украл? Зачем?»

«У нас деньги и дорогие вещи имеют большое значение. Тот, у кого их много, становится важным. В вашей стае подобное невозможно, скорее всего».

«Мы поняли. Начинай».

– Спасибо вам за отличную службу нашей семье. Многие из вас работают десятки лет, – больше ничего в голову не приходило, поэтому я перешел к делу. – Однако в последнее время стали пропадать ценные вещи. Кто из вас сделал это?

Молчание послужило мне ответом. Басхи пока также не спешили открывать имя преступника.

– Признайтесь, и я смягчу ваше наказание, – продолжил я тянуть время.

– Селин, это бесполезно, – подошел отец.

«Нашли! Двуногий. Радость, злорадство. Идиоты, они никогда не найдут меня».

Несколько асенд ушло у нас с басхами, чтобы выяснить, кто именно этот двуногий. Преступник стоял третьим слева. Новый управляющий Гоэмисто и года у нас не проработал. Интересно. Я подошел к мужчине, стоящему в ряду совершенно спокойно и уверенно.

– Это вы вор?

«Я. Вам никогда не узнать».

– Нет, лер.

– Где вы прячете украденное?

«Картинка. Отдельный закуток в новом, отстроенном после пожара бараке. Лежанка и тумба. Подпол, третья доска, подцепить ножом».

– Не понимаю, о чем вы. Лер Селин, я не имею отношения к этим кражам. Разве что недостаточно следил за слугами, – посетовал управляющий.

– Задержите его, – скомандовал я Прислуживающим. Те недоуменно начали переглядываться. Как все сложно. – Отойдите в сторону от Гоэмисто.

Это указание холопы выполнили быстро. Я моментально активировал оглушающее Бао из посоха и приложил управляющего. Мужчину отбросило на пол. Охраняющие заволновались и потянулись к ножнам.

– Идите за мной, – прервал я все разговоры и пошел на выход.

Место на картинке я нашел быстро. Достав нож, я отковырял тайник и вытащил ценности. Тут и серебро столовое, пара колец и даже ожерелье.

– Бабушкино колье. Вот мразь! – прошипела Бернина.

– Как ты узнал, Селин? – поинтересовался Калар.

– У каждого свои секреты.

– Знаешь, служба изменила тебя.

Я безразлично пожал плечами.

– Я возвращаюсь в Мостфель. Когда вернусь сюда – не знаю.

– Что ж, удачи тебе, – отец быстро обнял. – Если нужно помочь чем – обращайся. Напиши, где остановишься, чтобы мы были в курсе.

– Хорошо.

– Береги себя, – подошла мама и поцеловала в щеку. – Помни, мы всегда примем тебя, что бы ни случилось.

С чувством выполненного долга я спускал вниз тяжелые баулы с пожитками. Буквально в паре шагов от конюшни меня окликнули:

– Подожди!

Подбирая руками подол бежевого платья с замысловатой вышивкой, ко мне бежала Самека. Волосы девочки заплетены в косу. Еще на голове я приметил яркую переливающуюся заколку. В общем, с виду обычная девочка-подросток.

– Вы с Лим ведь уходите, верно? – тяжело дыша, выпалила Самека. – Возьмите меня с собой! Прошу, я буду делать все, что пожелаете!

– Тебе не понравилось в поместье?

– Я так больше не могу. Твои родители хорошие. Намного лучше, чем родные Тангальдо. Но… Они заставляют меня вышивать, кроить одежду, готовить, прибираться. Вышивать, понимаешь?

– Хм-м. Что плохого в вышивке?

– Ты сам любишь вышивать?

– Нет. Наверное.

– Вот. Понимаешь, я себя чувствую лишней здесь. Чужой. Уверена, у Лим схожие чувства.

– И ты готова снова все бросить? Что ты будешь делать в столице?

– Я хочу стать Наемничающей! – выпалила Самека. – В детстве я всегда бегала с мальчишками. Мы устраивали рыцарские турниры, фехтовали на деревянных мечах, – девочка говорила очень быстро, как будто опасаясь, что я просто уйду. – Мы учились ездить верхом, когда была возможность. Я не хочу жить так, как сейчас.

– Девчонка – Наемничающая? Это смешно само по себе. Знаешь, как тяжело научиться владеть клинком?

– Знаю, но я готова. Я справлюсь и не буду жаловаться. Разве вы когда-нибудь слышали от меня жалобы? Я не буду вам мешать.

– Как ты собираешься отрабатывать проживание?

– Буду делать всю работу по дому, готовить, стирать.

– То же самое, чем ты и здесь занималась?

– По крайней мере, меня не будут заставлять сидеть с вышивкой.

– Лим может быть против.

– Я уговорю ее!

– Тогда иди – собирайся.

– Я мигом! – радостно сообщила Самека и побежала в дом, постоянно оглядываясь, не уехал ли я еще.

Не спеша, я навьючил Пылинку и стал готовить к выходу того безымянного старого коня, что нам подарила Адрианна. В конюшню ворвалась запыхавшаяся Самека, держа за плечом небольшой узелок. На ней был тот же потрепанный наряд, в котором она и приехала в Старобрадфель. По-моему, одежды ей стали тесноваты.

– Это все твои вещи? – спросил я скептически.

– Я не хочу брать то, что мне одолжила лер Беринна.

– Поехали.

Мы вывели лошадей наружу и направились к выходу из поместья.

– Ты сказала родителям?

– Да.

«Кружок, проверь, правду она говорит или нет».

– Точно сказала?

– Да.

«Ложь», – пришло от басха.

– Я очень не люблю, когда мне врут.

– Нет… – поникла девочка.

Мы подошли к выезду, где дежурил Охраняющий. Не помню его имени.

– Эй! Скажи Беринне, что Самека уехала со мной. И передай ей извинения от нас обоих.

– Да, лер. Передам.

– Вот видишь, – повернулся я к спутнице. – Ничего страшного не произошло. Если хочешь жить с нами, то изволь придерживаться некоторых правил. Главное – говори только правду, либо молчи.

– Разве ты сказал своей маме всю правду о вас с Лим?

– Ты уже передумала ехать с нами?

– Нет-нет. Я все поняла. Только правда.

Мы запрыгнули на коней и немного ускорились. Я запоминал окрестные поля, деревенские хижины и дворы. Почему-то возникло чувство, что вернусь я не скоро. Возле таверны Белдека царило настоящее столпотворение. Крестьяне начали квасить уже в середине дня! Лим ожидала меня в тени раскидистого дерева.

– Что она тут делает?! – сразу вопросила Лу.

– Пусть сама скажет.