Небеса в огне - Марина Эльденберт

Но я не в Ильерре.

Эта мысль меня относительно отрезвила, и я добавила:

— Гораздо лучше, чем вчера.

— Что ж, тогда я передам это эссари. И скажу, что вас можно ждать на обед. — Служанка поклонилась.

— Пригласи моих нэри, — попросила я, когда девушка уже собиралась уходить.

В их обществе я хотя бы держала себя в руках и переключалась на другие мысли, далекие от Даармархского и его свиданий. Относительно переключалась.

Стоило служанке выйти, развернулась и направилась на балкон.

Наверное, в чем-то Сарр был прав и я действительно веду себя не так, как подобает наследнице. Могли бы родители мной гордиться, если бы узнали, что я поддаюсь непонятным чувствам, позволяю себе вспышки гнева, тогда как должна выказывать только спокойствие и руководствоваться рассудительностью?

Какая мне разница, что Витхар поставил мое имя последним в списке?

Это всего лишь часть отбора, я приму это как данность, равно как и все, что будет происходить дальше. Нельзя позволять себе расслабляться.

Я напоминала себе это раз за разом, повторяла снова и снова, глядя, как поднимающееся все выше солнце заливает утренний город.

Как бы я хотела попасть в Аринту! Пройти по ее улочкам, как когда-то гуляла по Мильгаре, столице Ильерры. Нырнуть в торговый квартал, рассматривая украшения и наряды, фрукты и орехи, рассыпанные по большим плетеным корзинам. Посмотреть на плещущуюся у фонтанов детвору, на узорчатые ставни, запечатывающие на ночь окна лавок и домов, идти, вглядываясь в лица людей и чувствовать себя свободной.

Теарин из шоу Наррза была куда более свободной, чем местари Ильеррская.

Мысли об огненном шоу отозвались короткой вспышкой тоски, которую я прогнала.

Надеюсь, Эрган нашел себе новую труппу.

Вспоминая о нем, улыбнулась. Сейчас его предложение казалось совсем далеким и нереальным, как подернутое дымкой прошлое.

— Местари Ильеррская! — раздался за спиной голос Фархи.

Обернулась, нэри спешила ко мне.

— Мы с Лирхен решили подольше побыть у себя, чтобы вас не будить, она сейчас одевается. Как вы себя чувствуете?

— Замечательно, — ответила уже искренне.

Не считая совершенно неуместных мыслей, я и правда чувствовала себя замечательно.

Фархи улыбнулась, но тут же нахмурилась.

— Вас служанка распорядительницы подняла? Не понимаю, к чему такая спешка…

— Нет, — поспешила заверить ее. — Служанка тут ни при чем, я проснулась задолго до ее прихода. Что касается эссари Мэррис, она должна знать все, что происходит с претендентками, это ее обязанность.

— Ой, а вы слышали, что произошло? — Фархи всплеснула руками.

— Что? — Я вскинула брови.

— Ольхарию выставили с отбора.

— Когда?! — воскликнула я.

— Вчера поздно вечером. Точнее, выставили ее раньше, до вечера ее родители пытались все уладить, но не смогли. — Фархи явно была счастлива, что с этой новостью успела первой, поэтому говорила быстро-быстро. — Говорят, местар отказывался их принять, но после все-таки согласился и озвучил свое решение, напомнив, что возможная правительница должна уважать решения будущего супруга. Мы с Лирхен только-только с вами попрощались, дошли до своих комнат, когда к нам прибежала нэри местари Риассы и все это рассказала. Ох! Я же совсем забыла! Она говорила что-то насчет приглашения и обещала заглянуть еще раз с утра, вы ведь договорились с местари, что познакомите ее с Дири?

— Да. — Я кивнула.

— Она просила уточнить, когда. Вечером ее местари не сможет, ей надо будет готовиться к свиданию, ну и завтра, разумеется, тоже, зато в любое другое время, когда вы не заняты…

— Я с радостью встречу местари Риассу сегодня, — ответила я. — Если ей будет удобно, мы можем собраться у меня после завтрака, а потом вместе пойдем на обед.

— Хорошо! Когда ее нэри придет, я передам! Вы уже выбрали наряд на сегодня?

— Нет, — покачала головой, неосознанно поглаживая мрамор. — Выберу, пока будут накрывать завтрак.

Фархи направилась в комнаты, а я смотрела на залитую солнцем Аринту.

Смотрела, тщетно пытаясь избавиться от наивной и опасной мысли о том, что Даармархский выставил Ольхарию не потому, что она осмелилась поставить под сомнение его волю. А потому, что она оскорбила меня.

Зингсприд, Аронгара

Ничего лучше, чем читать архивы Ильеррской с телефона Рихта, я не придумала. В принципе, в битком набитом убежище, где автономные генераторы с трудом справляются с подачей кислорода, вообще сложно что-то придумать. Диванчики достались беременным, пожилым и детям, но их все равно особо не хватало, поэтому остальные со временем просто расположились на полу. Лично я сидела у дальней стенки, подогнув под себя ноги (осторожно, потому что моя лодыжка всячески намекала, что я наблиха). Видимо, выброс адреналина у меня был такой, что я даже ничего не почувствовала, пока бежала с Рихтом и Бэрри к лифтам, а потом по коридору, ведущему к объединенному убежищу.

Собственно, это убежище вмещало жителей домов со всего квартала (на каждый отдельный дом строить их было бы затратно), выводила к нему система тоннелей. Пока мы неслись по этой системе, у меня в голове не было ни единой мысли, зато сейчас их было слишком много, и все они перебивали Ильеррскую.

Особенно мысль о том, что Гроу все еще там.

Я старалась на ней не зацикливаться, но она все равно выталкивала меня из записей Теарин, как вода поплавок.

Гроу все еще там.

А моей квартиры больше нет. Последнее, что я о ней запомнила, — это поток пламени, льющийся сквозь раскрошившееся под ударом дракона стекло. Рихт швырнул нас с Бэрри за угол, мы втроем скатились по лестнице и только благодаря этому не превратились в барбекю. До сегодняшнего дня я видела такое только в фильмах, а моя мама такое пережила. Настоящая мама Леоны такое не пережила, и сколько я ни старалась избавиться от картин горящего города перед глазами, не могла.

Гроу все еще там.

А я здесь. Бесполезная, как… не знаю кто. Почему, если во мне есть пламя, оно не проснулось в такой момент?! Почему я сижу здесь, когда могла бы…

Могла бы — что?

Меня даже на шаг никто не подпустил бы к драконам.

А если бы подпустили, из меня получилось бы обугленное канапе. Леоне пришлось долго учиться, чтобы справиться со своим пламенем и общаться с драконами.

— Танни, — негромко позвал Рихт.

Сейчас он был, пожалуй, одним из немногих, кто оставался в зале на ногах. Отовсюду доносились приглушенные голоса, всхлипывания, вдалеке оглушительно надрывался ребенок.

— А? — спросила я, задрав голову.