Элла покинула здание! - Анна Гринь

Марьян почти успел удрать, но сильные руки выдернули его из спасительной тьмы и подняли над полом.

— Куда же вы, шеф? — с фирменной улыбкой осведомилась Элла Бонс, легонько встряхивая рейяна, отчего старшему следователю тут же расхотелось спасаться бегством и злить девицу.

— Бонс, это неприемлемо, — предупредил Белянский, но секретарит, не слушая его, двинулась к лестнице на второй этаж.

Марьян с трудом подавил желание вцепиться в перила. Будто прочитав его мысли, девушка вновь улыбнулась и чуть усилила хватку.

— Между прочим, я твой начальник. — Марьян сделал попытку призвать Бонс к порядку.

— Я знаю, шеф, — кивнула секретарша, легким пинком ноги открывая дверь в спальню старшего следователя.

«Они все продумали! — мысленно заголосил Белянский. — Леськи нет, Туман не поможет…»

— Бонс, ты что творишь? — хрипло спросил Марьян, когда девица приблизилась к кровати и с радостным возгласом кинула рейяна на покрывало. — Мало того что это полное нарушение субординации, так и… Вообще! Ты же… Ты меня сломаешь! С твоей-то силой!

— Я осторожно, — с ласковой улыбкой сообщила Бонс, глядя на Марьяна сверху.

Белянскому резко расхотелось спорить, а захотелось отодвинуться и загородиться подушкой.

— Ну что же вы, шеф, — с толикой обиды прошептала помощница, скидывая туфли и присаживаясь на край кровати. Мягкий свет уличных фонарей обрисовал соблазнительные контуры точеной фигуры. В любое другое время это могло бы подействовать на Марьяна, но сейчас он лишь судорожно сглотнул.

— Ше-эф, — позвала Бонс и потянулась к нему.

Замычав, Белянский подался назад и громко застонал, когда под веками заплясали звездочки, а боль в копчике на миг вышибла дух. Лишь несколько секунд спустя старший следователь смог прийти в себя и сообразил, что сидит на полу в собственной спальне в пижаме, а в комнате никого нет.

— Приснилось, — произнес он вслух, посмотрев на задернутые шторы. — Игры подсознания, хракс бы все побрал!

Кое-как поднявшись, Марьян доковылял до ванной комнаты и при свете лампы изучил свое заспанное помятое лицо.

— Высыпаться надо, — сообщил он себе, открывая кран и медленно обмывая под струей руки, прежде чем с усилием потереть лицо и шею. — Высыпаться и поменьше работать. Бонс права.

Уставившись на бегущую воду, Марьян вспомнил тот день, когда вместе с секретаршей пришел забрать Алеську из дома Бонсов, но все закончилось совсем не так, как думал рейян.

Тот поцелуй в темноте и тишине маленькой ниши стал первым и пока единственным, хотя старший следователь знал о бродивших по управлению слухах. Прошло две недели, Бонс не вспоминала об этом, не строила из себя невинную овечку или обиженную невниманием девицу. Несколько томительных жарких минут в темноте будто остались достоянием той темноты, того предрассветного часа. И все это время Марьян пытался понять, как ему поступить. Как быть дальше.

— Это Бонс, чтоб ее, — с искренней злостью прошептал Белянский.

С ней было просто в работе. Девица оставалась спокойна даже в те моменты, когда начальник выходил из себя и начинал щелкать челюстями на окружающих. Она понимала его, кажется, с полуслова. Обладала, по заверениям Криса, тем же отвратительным характером, что и у старшего следователя. Она все делала легко, почти играючи, и порой казалось, что в рамках своей должности способна на все. Она варила неизменно отличный кофе и наикрепчайший чай. И Марьян внезапно понял, что любит очень сладкий чай и кофе с лимоном. Бонс навела порядок в делах и умудрилась вытереть пыль на столе Марьяна, не перепутав ни одной бумажки. Она подружилась с Алесей, а ее родители где-то нашли парочку веселых учительниц, согласившихся поехать с ученицей и четой Бонсов на раскопки. Теперь Леська писала заляпанные шоколадом восторженные письма, сопровождая их дюжиной зарисовок мелками и углем. Бонс вызывала панику у спецов управления и те задерживали дыхание, стоило секретарше выйти из приемной. Поток посетителей к Марьяну после происшествия с прорывом демонов в разы сократился.