Время Удачи - Дмитрий Романов

— Времена идут, а тосты у Горна все те же. — беззлобно заметил Быков и выпустил колечко в потолок. — Сам-то стрелять так и не научился, а все зубы скалишь.

— Зато зубы скалить научился получше многих!

Мужчины тихо посмеялись, отдав дань заезженной шутке и ненадолго установилась тишина.

— Я должен его отцу, Горн. — наконец заговорил Быков. — Орлов-старший выполнил задачу ценой своей жизни. Из-за моей ошибки едва не полег полк, а ему вообще не нужно было там оставаться. Остался… Такого человека потеряли.

Генерал с силой затушил окурок в обшарпанной медной пепельнице.

— Хотел дать его сыну шанс обрести Дар, но мамаша вывезла мальчишку в Красноярск и отказалась идти на контакт. Пришлось договариваться с Толстым, а ты знаешь мое отношение к этим недобиткам. Перешагнул через себя, договорился и вроде сладилось, но парень исчез. Теперь нашелся вот…

— Проект «Хрустальный замок»? — серьезно спросил Халидов.

— Да. Командование пошло на встречу, ведь Дар Михаила Владимировича был уникален. — генерал усмехнулся и прикурил новую сигарету. — Был. Парень сам открыл его. Без всякой моей помощи, так что долг до сих пор висит.

Он немного помолчал.

— Теперь вот приказ. Дурацкий, но ты прекрасно знаешь министра нашего. Зяблик и сам прекрасно понимает, что к Орлову теперь не подступиться. Так что пришлось мне в сторону отойти. Потому и просьба у меня к тебе, Горн — присмотри за парнем. Подставь плечо при случае, но склонять к служению не смей. От Зяблика я прикрою. Возьму огонь на себя — не впервой.

— Такой Одаренный армии пригодился бы. — задумчиво сказал Халидов.

— Это так, но не дави. Помогай, а там уж как карта ляжет. Захочет — примем. Не захочет — его выбор. Не думаю я, что Толстой надолго его удержит — слишком многие заинтересованы. На части ведь рвать парня будут ссуки! — он подавил вспышку гнева. — А мы не будем. Мы будем с ним дружить. Пусть знает, что армия всегда готова прийти на помощь.

— Звучит как план по вербовке. — усмехнулся Горн. — Да не зыркай ты так, Бычара. План хороший, а если нашим парень станет, так вдвойне хорош. Сделаю, товарищ генерал-майор! Так сделаю, что Орлов сам к нам придет. По своей воле! Ну че застыл, Бык? Начисляй по пятьдесят.

* * *

Владимир Николаевич Толстой возглавлял Красноярскую администрацию вот уже сорок лет. Одновременно с этим он являлся председателем Собрания Отечества. Обе должности, доставшиеся по праву крови, силы и разума.

Большинство людей считали его безраздельным хозяином огромной территории от льдов севера и до границы с Казахским Улусом.

Куда меньшая часть людей считала его матерым политиком, умело лавирующим между центрами политических сил и государственных структур.

Совсем уж скромная по численности, но отнюдь не по влиянию группа лиц, прекрасно понимала, что такая должность помимо власти накладывает и ограничения. Существенные ограничения.

И лишь единицы знали, насколько самый могущественный человек Красноярска устал от этого бремени.

Сегодня в его кабинете столь просвещенных близких не находилось.

— Скажи мне, Богдан Викторович, ты идиот?

Самодовольная физиономия второго заместителя главы администрации вытянулась в удивлении. Еще бы, он только что доложил о пусть и не блестяще выполненном задании, но ведь не по его вине произошёл срыв сценария. Так почему претензия именно ему, а не сидящей рядом дуре из опеки?

— Если вы о том, что был подписан некий протокол, то я уже поговорил с нашими юристами. Документ, конечно, весомый, но его можно оспорить. Фомина находилась в окружении враждебно настроенных сотрудников спецслужб и ее фактически принудили к подписанию этой бумажки. Она всего лишь слабая женщина и…

— Хватит! — не выдержал граф. — Не приплетай к этому Елену Григорьевну — она-то как раз умудрилась сгладить ситуацию. Так ответь на мой вопрос, Богдаша, ты идиот?

От миролюбивого тона начальника по спине крупного черноволосого мужчины прошелся легкий разряд тока. И дело вовсе не в том, что граф являлся дважды Одаренным. Конечно, Кинетик и Эмпат в одном лице — это очень сильно, но власть, которой обладал Толстой, пугала куда сильнее.

— Определенно нет, Владимир Николаевич и повторюсь…

— Заткнись Богдаша. Лучше заткнись. — все так же тихо и спокойно сказал глава администрации и с силой протер глаза ладонями. — Я сейчас буду говорить, спрашивать и возможно кричать, но ты будешь слушать, отвечать коротко и только попробуй потребовать от меня уважительного обращения. Клянусь, это будут твои последние слова в этом городе. Ты меня услышал?

— Да. — коротко ответил мужчина.

Граф поднялся, стряхнул несуществующую пылинку с тёмно-синего костюма-тройки и обойдя стол, благодарно похлопал подчиненного по плечу.

Он замер напротив окна, пригладил уже начинающие седеть светлые волосы и посмотрел на свой город.

Красиво. Всегда приятно видеть результат собственных трудов. Горожане даже не представляют, каких усилий стоит удерживать хаос вне этих тесных улочек. И никогда об этом не узнают — не захотят. Им так проще.

— Я тебе поручил простое дело — передать Орлову послание. С глазу на глаз. Лично. А ты решил поморозить его в приемной. — граф повернулся к подчиненному. — Что? Думал — не узнаю? Научился говорить со мной «правильно» и решил, что первый до этого додумался?

Толстой покачал головой и неторопливо вернулся к креслу, чтобы вновь занять место во главе стола для совещаний.

— А я узнал. Представляешь, Богдаша? Узнал, что мой заместитель решил показать самому ценному Одаренному последнего десятилетия свою важность. Так? Так. А потом, вместо того, чтобы поднять жопу и догнать Орлова, извиниться перед ним и всё-таки выполнить поручение, отправил за ним свою красотку из приемной. Так? Так.

Толстой невесело усмехнулся.

— Отчасти это моя вина. Поручил заместителю по работе с Одаренными аристократами работу с Одаренным аристократом. Что могло пойти не так? Наверное, это я виноват. Не донес всю важность поручения до многоуважаемого заместителя. Еще и посмел отправить к нему ребенка. Моя вина. Так?

Вот теперь Лукьянову стало действительно нехорошо. Такого обращения со стороны графа он припомнить не мог.

— Ну да ладно. — Владимир Николаевич примирительно выставил ладони. — Ты ведь решил отомстить наглому ублюдку? Ой! То есть решил исправить ситуацию и сделал это, когда я отбыл в Иркутск договариваться с Сибиряковым об аннулировании документов